Прекрасная звезда - Юкио Мисима

Ханно. Родители и дочь облокотились на перила веранды и смотрели на запад, любуясь закатом, который мог стать последним в бесчисленной череде заходов солнца. Светило растворялось в вечерних облаках, затмеваемое туманными лирическими вздохами людей на Земле.

Акико рассеянно листала книгу о небесных мифах и легендах, которую отец порекомендовал ей для подготовки к родам. Дзюитиро с презрением относился к земной астрономии, переполненной неточностями, но верил, что изображения, в прошлом предоставленные инопланетянами, легли в основу мифов и легенд. Акико понравилась легенда американских индейцев о звездной деве, где упоминались звезды из созвездия Короны[70]. Охотник по имени Белый Ястреб увидел двенадцать прекрасных сестер, спустившихся с неба в большой серебряной корзине, и влюбился в одну из них. Девушка стала его женой, но вскоре затосковала о своей небесной обители и, превратившись в звезду, вернулась домой.

Иёко беспокоилась, что ее брошенная мужчиной дочь, баюкая на руках новорожденного ребенка, может погрузиться в мечты, навеянные этой сказкой. Акико обманул человек, и ей стоило больше узнать о том, что представляют собой люди. Но муж категорически запретил ей говорить с дочерью на эту тему, поэтому Иёко не могла дать ей совет.

С другой стороны, годы совместной жизни приучили ее не беспокоиться о муже. За последнее время Дзюитиро очень похудел, что неудивительно, учитывая, сколько работы и забот на него свалилось.

– Папа, ты стал очень привередлив в еде, – вдруг звонко сказала Акико.

– Пожалуй, я устал от земной еды.

– Ерунда какая! – сказал Иёко, заподозрившая мужа в том, что он умаляет ее кулинарные способности. – Земля – планета, где вкусной еды в изобилии.

– Не в этом дело. Постепенно я вспоминаю неописуемо сладкую небесную пищу, и это отвращает меня от пищи земной. Я говорю о белой, сухой, ароматной еде, похожей на цветочные лепестки. Она падала с неба по ночам и повисала на ветвях деревьев. Одного лепестка хватало, чтобы вернуть бодрость, а трех хватало для насыщения. Из чего же они были сделаны?.. Марсиане никогда не готовили еду, в палисадниках перед домами выращивали огоньки, вроде маленьких красных цветов на клумбах, просто для красоты. Такие цветы опасны: если дотронуться до них, можно обжечься. Мы называли эти огоньки проворными красными шипами. Но если поднести к ним блюдце с маслом, милые цветочки весело взлетали на него, как ручные воробьи. Они были готовы следовать за нами куда угодно.

Солнце почти скрылось, и пустые улицы внизу наполнялись велосипедными звонками, криками играющих детей, которых матери никак не могли зазвать домой, звуками рожка продавца тофу, воем электропилы на лесопилке за перекрестком, где шла сверхурочная работа, песнями, доносившимися из включенных телевизоров. В весеннем воздухе шум вечернего города звучал приглушенно, словно обернутый фланелью. На этом фоне выделялась только высохшая до белизны пыльная дорога.

В этот момент со стороны храма Инари раздался скрип тормозов. Из окна была видна только часть остановившегося там блестящего черного автомобиля. Из него вышли трое мужчин, встали рядом и принялись обсуждать что-то, разглядывая большой лист бумаги, похожий на карту. Один из них был худой, другой – коренастый и крепкий, третий – очень высокий. В конце концов они направились к дому Дзюитиро. Их мрачные лица четко различались в сумерках угасающего дня.

От одного взгляда на этих людей Дзюитиро побледнел. Его глаза широко раскрылись от страха, пальцы, вцепившиеся в оконную раму, задрожали. Силы покинули его, худые плечи поникли.

– Папа, что случилось?

– Какой кошмар! Это ужасно! Я боялся, что однажды такое произойдет!

* * *

Трое приезжих из Сэндая ждали в гостиной и шепотом злословили.

– Ну что тут скажешь? Можно подумать, мы попали в дом какой-то местной знаменитости. В Сэндае тоже таких хватает. Но в такие обшарпанные комнаты приглашают гостей только в очень богатых семьях. Они же скрывают свое богатство. После лекций хозяин наверняка неплохо нажился на взносах почитателей… Но встретиться согласился, и это хорошо. Похоже, звание на моей визитке сработало, – сказал вечный доцент.

– Если пустить все на самотек, он точно прославится. Надо пресечь это на корню, пока не поздно, – заявил парикмахер.

– Кадзуо говорил, что у него есть младшая сестра. Интересно, что за штучка? Если я пересплю с ней, наверняка она покончит с собой. Но судя по нескладной мамаше, которая нас встретила в прихожей, рассчитывать особо не на что, – высказался банковский клерк, который взял несколько дней отпуска, чтобы поехать в Токио.

Дверь отворилась, и появился Дзюитиро в шелковом кимоно стального цвета с узорами в форме шестиугольников. Его изможденное бледное лицо поразило непрошеных визитеров. Очки на носу с высокой переносицей, через которые он рассматривал посетителей, тускло поблескивали, как лужицы воды в лунную ночь. Он сел в кресло, взял из серебряного портсигара на столе сигарету и придвинул портсигар к гостям.

– У вас ко мне какое-то дело? – тихо спросил Дзюитиро.

– Ничего особенного. Вряд ли даже можно назвать цель нашего визита делом, – вежливо ответил доцент. Его потрясло, что Дзюитиро выглядел таким же изнуренным, как он сам. Хагуро пришло в голову, что каждый из них надеялся, что сможет избавиться от этой усталости. – Просто вы человек очень известный, у нас в Сэндае в том числе, поэтому нам хотелось поговорить с вами.

В дверь постучали – Акико принесла чай и сладости. При виде дочери Дзюитиро у всех троих перехватило дыхание – настолько она была хороша в своем черном платье. Едва она вышла, Курита произнес:

– Полагаю, ваша дочь человек. Такая нечеловеческая красота бывает только у людей.

– Все верно. Моя дочь человек. – Дзюитиро впервые улыбнулся. Он уже догадался, зачем явились незваные гости, и, успокоенный тем, что они ошиблись с выводами, без труда разыграл свой козырь. – В этом она от меня отличается.

– Вы сразу перешли к делу, это облегчает разговор. – Доцент глотнул чаю и сжал губы. – В конце концов, мы пришли, чтобы вместе, как соратники-инопланетяне, подумать, что делать с людьми. Кстати, Осуги-сан, вы ведь прибыли с Марса?

– Ах, вам и это известно! А вы?

Парикмахер отбарабанил ответ, будто выучил его наизусть:

– Мы с неизвестной планеты из системы Шестьдесят первой Лебедя.

– Лебедь… Не самое благоприятное место.

– Ну, с человеческой точки зрения не такое уж неблагоприятное, – мрачно усмехнулся доцент. – Мы прибыли, чтобы принести человечеству истинный покой.

– Вы проделали долгий путь, чтобы помочь. Очень благородно с вашей стороны, – ответил Дзюитиро. – Но не лучше ли предоставить Солнечной системе самой решать свои проблемы?

– Это будет весьма прискорбно для людей. Из любви к человечеству мы не хотим, чтобы оно продолжало вести себя так безрассудно. В отличие от