Системный тактик - Макс Крынов

Я добавил в кашу немного меда, взял хлеб и принялся слушать.

Отец после рассказа о каких-то документах сообщил, что письмо Вейрам отправили вчера, сразу же после нашего разговора, но ответа пока не было.

Затем разговор перешел на тетю Лиану, которая собиралась приехать после полудня. Имя царапнуло слух и я вспомнил, что об этой женщине мы беседовали вчера с сестрой.

Лиана приходилась матери старшей кузиной. Рано овдовела, жила неподалеку и поддерживала отношения с таким количеством семей, что могла бы составить отдельную карту городского влияния. Вроде и отрезанный ломоть, но мать поддерживает с ней связи.

Мира говорила о предстоящем визите спокойно. Элина же при каждом упоминании имени тети едва не кривилась.

Заодно выяснилось, что Варрен заглянет ближе к полудню, но проводить полный осмотр не собирается. Лекарь проверит мое самочувствие после сна, оценит реакцию на вчерашнюю нагрузку и, вероятно, еще раз напомнит не перенапрягаться.

У Элины сегодня были уроки музыки и каллиграфия. Кроме того, сестра объявила о намерении подсчитать ступени во всем доме, чтобы точно знать, сколько их должно быть на макетах.

Я слушал, ел кашу, отпивал чай и несколько раз пытался включиться в разговор.

Первый раз я хотел спросить, собирается ли отец лично встречать Лиану, но он уже перешел на разговор о письме Вейрам. Второй раз собирался уточнить, как часто тетя приезжает без приглашения, однако мать в этот момент повернулась к Элине и напомнила про урок музыки. В третий раз я дождался паузы, открыл рот, но слуга подошел долить отцу чай, а Элина одновременно спросила, можно ли намазать малиновое варенье поверх сливового.

В результате я почти все время молчал. Реплики родственников перетекали одна в другую, люди заранее знали привычки собеседников, перебивали, возвращались к старым темам. Я хотел включиться в разговор, только вот упустил момент, что социальная жизнь тоже является навыком.

Нельзя решить: «Так, семья, теперь я тоже участвую в диалогах» и немедленно встроиться в ритм, который формировался без тебя кучу времени. Похоже, семья привыкла, что Корбин либо не присутствует, либо отвечает на вопросы, обращенные лично к нему. Они не ждали, что я сам полезу в обсуждение семейных визитов, писем и распорядка дня. Мне, в свою очередь, предстояло научиться не только говорить с ними, но и находить моменты для слов.

Отец первым заметил, что я несколько раз переводил взгляд с него на мать.

— Ты хотел что-то сказать, Корбин?

Вот теперь все посмотрели на меня и замолчали.

Разумеется, именно в этот момент мысли, еще секунду назад толкавшиеся в голове, решили дружно разбежаться. Осталось только желание попросить передать масло.

— Я слушаю вас и пытаюсь понять, что сегодня стоит на повестке дня.

Отец кивнул.

— Если говорить кратко, то на повестке дня приезд твоей тети, несколько писем и попытки убедить Элину, что музыке регулярно требуется уделять время.

Элина подняла руку, хотя никто не объявлял голосование.

— Еще на повестке дня лестница!

Я невольно улыбнулся.

Мира заметила это и тоже едва заметно смягчилась. Ей явно нравилось, что мы с Элиной нашли общий язык.

— Лиана, скорее всего, захочет увидеть тебя, милый, — сказала мать. — Она уже знает, что тебе стало плохо во время испытания.

Вот оно.

— Она беспокоится?

— Конечно, она беспокоится, — быстро ответила Мира.

Отец отложил чашку.

— А еще ее заботят новости о твоем состоянии. Ее всегда заботят горячие новости.

Мать посмотрела на него с недовольством, но не стала спорить.

Значит, тетя Лиана была не только заботливой родственницей?

Точно. Память подсказывала, что Лиана являлась каналом распространения слухов, причем каналом весьма качественным: информация проходила через нее быстро, дополнялась оценками и попадала именно к тем людям, которым могла пригодиться. Как новостной канал, только в лице одного человека. Ну и без всякой цензуры.

Элина мрачно посмотрела в свою тарелку.

— Она всегда увозит больше, чем привозит…

Мира повернулась к ней.

— Элина, не надо говорить о родственнице в таком тоне, особенно за семейным столом.

— Но ты сама говорила, что она привозит лавандовое мыло, пудру и сладости, а увозит твои нервы! И после ее отъезда у тебя весь вечер болит голова!

Отец медленно взял чашку. Лицо у него осталось спокойным, но я почти не сомневался, что это его развеселило.

— Я сказала это один раз и не для того, чтобы ты повторяла мои слова за завтраком, — произнесла Мира.

— Тогда я больше не буду повторять их за завтраком, — серьезно пообещала Элина.

Отец сделал глоток чая.

К концу завтрака я понял, что мне действительно нравится сидеть здесь. Даже когда я не успевал вовремя вставить реплику и большую часть времени слушал, это все равно было социальной жизнью. Не обслуживанием больного в отдельной комнате, не постоянным «как ты себя чувствуешь?» и не неловким поиском темы, которая не утомит болезненного мальчика.

Если бы еще не постоянная слабость… В книгах герою на моем месте быстро нашли бы какое-нибудь «зелье здоровья». Выпил бутылочку, раны затянулись, каналы укрепились, мышцы внезапно вспомнили, как положено работать, лицо посвежело, мать перестала бояться, наставник одобрительно кивнул, набежали девчонки, признаваясь в любви.

Здесь же вместо чудесного зелья были слабые запястья, нывшие после трех жалких отжиманий от края кровати, тяжелые ноги и необходимость принимать руку Томаса на лестнице. Улучшение придет не одним ярким скачком, а сотнями маленьких нагрузок.

Меня это коробило.

Я слишком хорошо знал, как выглядит жизнь, подчиненная телесным ограничениям, и не хотел снова строить маршруты с учетом лестниц. Разница заключалась в том, что в том теле я выздороветь не мог, а это тело может стать куда сильнее, чем любой олимпийский чемпион Земли. Если я не поломаю его попытками ускорить процесс.

Кстати, за завтраком я набросал себе список неразрешенных вопросов.

Нужно было проверить сферу, которая привела Корбина к срыву. Не сейчас и не собственными руками, но понять, что именно произошло с артефактом. Если мягкая нагрузка дала такой откат, то может, дело не во мне? Может, это какая-то диверсия?

Правда, отец не выглядит глупцом. Может, такую проверку уже провели.

Еще требовалось выяснить, есть ли у меня деньги. Не у семьи Даллосов, не у отца, готового оплачивать учителей, лекарства и лучший городской лицей, а лично у Корбина. Карманные средства (или даже счет), доля от каких-нибудь семейных вложений. В пятнадцать лет земной