Системный тактик - Макс Крынов

и на середине подъема я сильнее оперся на руку Томаса. Он не дернулся подхватывать меня всем корпусом и не произнес ничего ободряющего. Просто подстроил шаг.

До комнаты я дошел нормально, не споткнулся и не начал хватать воздух у двери. Сел на кровать тоже не рухнув, хотя облегчение оказалось таким заметным, что притворяться бодрым не имело смысла.

Томас дождался, пока дыхание выровняется.

— Прикажете сообщить мастеру Хорну, что вы готовы к занятиям, господин Корбин?

— Да… Если он уже находится в доме, пусть приходит, когда сочтет нужным.

— Я передам ваши слова.

Томас ушел.

Я остался один минут на десять, и этого времени хватило, чтобы мысли снова вернулись к лицею и Рейну.

Хорн был лучшим наставником, которого отец сумел найти для домашнего обучения. Не самым дорогим (хотя дешево его работа точно не стоила), и не самым известным в городе. Лучшим по другой причине: он действительно учил, замечал ошибки и не менял требования после первого недовольного взгляда родителей. Правда, против моей матери не выстоял, что поделать.

Когда отец предложил ему работу, у Хорна уже был личный ученик, дальний родственник по имени Рейн. Наставник не захотел бросать мальчишку ради более важного места, и деньги не поколебали его принципы. После долгих переговоров договорились, что Рейн станет тренироваться вместе со мной, учиться на тех же разборах и выступать партнером в спаррингах.

Позже, когда Хорн начал получать от семьи Даллосов весьма щедрую плату, он устроил своего ученика в лучший лицей города, где уже учился Корбин. Возможно, наставник оплатил вступительные расходы сам, возможно, отец помог с рекомендацией, а скорее всего, произошло и то и другое. Так Рейн оказался рядом со мной и дома, и на занятиях.

Через него можно было узнать, что сейчас происходит в лицее. Какие слухи ходят о моем срыве, что сообщили ученикам, кто радуется отсутствию слабого соперника, кто действительно беспокоится обо мне.

Разумеется, только если Рейн сегодня придет.

Хорн появился без слуги. Он сам постучал в дверь, почти сразу произнес:

— Можно, — утвердительным тоном, после чего открыл дверь быстрее, чем я успел ответить.

В руках у него была кожаная папка и две тонкие тетради.

— Доброе утро, мастер Хорн.

— Ага.

Он закрыл дверь, подошел к столу и положил папку рядом с макетом. Затем снял перчатки, аккуратно сложил их и только после этого сел.

Я не стал тратить время на обходные вопросы.

— А Рейн сегодня придет?

Хорн поправил край папки и лишь затем сказал:

— Должен будет зайти после лицея, чтобы забрать пару моих записей. Однако после случившегося я не уверен, что твоя мать позволит ему подняться, и не уверен, что сам Рейн решится войти.

— Почему он может не решиться?

Хорн дернул плечами.

— Парень смущен и расстроен. Он не знает, как теперь смотреть тебе в глаза, потому что ваши подставные спарринги тоже были частью ситуации, приведшей к срыву. Рейн не виноват в состоянии твоих каналов, но в его возрасте люди охотно берут на себя вину за то, чего не могли изменить. Зачем он тебе?

— Рейн ходит в лицей. Через него я могу узнать, что там происходит, ходят ли обо мне слухи и что именно сообщили остальным ученикам.

Хорн рассеянно кивнул и начал развязывать ремешок папки.

— Я не стану посылать за ним как за курьером и не позволю использовать его для сбора сплетен, учти это. Если придет, поговори с ним сам. Если не придет, можешь написать записку, и я передам, когда увижу его. Только обойдись без обвинений, будь добр.

Разумеется, я и не думал винить Рейна Даже если во время спаррингов он видел, что Корбин слабеет, решения о нагрузке принимали Хорн, отец, лекарь и мать. Забрасывать обвинениями подростка было бы подло.

Я кивнул на принесенные материалы.

— Что вы собираетесь делать сегодня?

— Учить тебя, если не начнешь изображать умирающего от одного взгляда на бумагу.

Хорн раскрыл папку и развернул на столе незнакомую карту. На плотном листе были нанесены прямоугольные блоки местности, извилистая линия маршрута, значки лагерей, источников воды, переправ и несколько участков, перечеркнутых красными чернилами. Карта выглядела гораздо проще отцовской, но отметок на ней хватало.

Рядом наставник положил первую тонкую тетрадь.

На обложке аккуратным почерком было выведено:

«Учебный разбор. Выход в мир Сольвейн-Рах. Ошибки снабжения и темпа».

Вторая тетрадь легла чуть ближе ко мне.

«Слабый участник в полевой группе».

Глава 18

«Слабый участник в полевой группе»?

Я невольно поднял взгляд.

— Не делай такое лицо, — хмыкнул Хорн. — Да, я принес именно это.

— «Слабый участник»?

— Тебя коробит слово «слабый»? — спросил Хорн, усаживаясь напротив. — Тогда разбор этого материала будет для тебя особенно полезен.

Меня коробило не слово, а направление сегодняшнего занятия. Правда, объяснять это Хорну я не стал. Он и так знал, какую реакцию вызовет название тетради, учитывая, что вывел он его на обложке особенно крупными буквами.

— Так как физические упражнения тебе в ближайшее время не светят, поработаем головой.

Наставник постучал пальцем по первой тетради.

— Сольвейн-Рах — живой мир. Никакой резни там не было, отряд не погиб, чудовища не выели участникам внутренности, а командир не сошел с ума от заражения энергиями враждебных планов. Но, — вот чудо! — они все равно едва не сорвали выход из-за плохого темпа, неправильной оценки груза и отравившегося участника, который молчал о слабости, пока не стал проблемой для всех.

Он сделал паузу, достаточно долгую, чтобы показать, что совпадение темы с моим нынешним положением не случайность.

— Вы тонко намекаете? — угрюмо спросил я.

Хорн расхохотался так громко, что окажись за дверью кто-нибудь из слуг, он наверняка поежился.

— О нет! Я грубо указываю!

Вторая тетрадь легла ближе ко мне.

— А это конспект для старших учеников. Как вести группу, если один участник слабее остальных, ранен, болен или не выдерживает общий темп. Будущему тактику такие знания нужны не для того, чтобы красиво рассуждать о взаимопомощи. Однажды тебе придется решать, способен ли конкретный человек пройти маршрут, куда его поставить, какую задачу дать и не стоит ли развернуть весь отряд, чтобы не потерять всех людей из-за одного.

— Я еще не решил, что стану тактиком, — уклончиво сказал я.

— Зря, парень, — пожал плечами Хорн. — Задатки у тебя весьма хорошие. Кроме того,