Системный тактик - Макс Крынов

Я посмотрел на обе обложки.

С одной стороны, выбор Хорна раздражал. После нескольких дней, в течение которых все вокруг обсуждали мою слабость, наставник мог принести историю военной кампании, основы построений или что-нибудь еще, не менее интересное.

С другой стороны, мое раздражение не делало материал бесполезным. Если слабый участник действительно появится в моей будущей группе, мне стоит знать, как грамотные люди решают такую проблему.

— Я хочу разобрать конспект про слабого участника в первую очередь. Раненые, больные, перегруженные и отставшие… В походе за Арку такое может случиться с кем угодно.

Хорн посмотрел на меня с иронией.

— Хорошая попытка сделать тему менее личной, правда?

— Я не утверждал, что она не касается меня. Но если она касается только меня, а не моего будущего класса Тактика, то что мы здесь вообще делаем?

«Не пробил». Хорн кивнул и спокойно раскрыл тетрадь.

На первой странице находилась таблица, разделенная на три части. Слева были перечислены причины, по которым участник мог не выдерживать обычную нагрузку: болезнь, ранение, истощение, повреждение каналов, отравление, последствия воздействия чужой энергии, недостаток подготовки, возраст и врожденные ограничения. В середине указывались признаки ухудшения состояния. Справа — действия командира.

Там не было таких бесполезностей, как «подбодрить», «напомнить о долге» и «взывать к мужеству» — всего того, что каким-то чудесным образом давало дополнительные силы упавшему от истощения герою дешевого сериала.

Снизить темп. Перераспределить груз. Изменить место в строю. Аккуратно назначить наблюдающего. Уточнить состояние. Сверить пройденное расстояние с планом. При необходимости отказаться от промежуточной цели.

— Запомни эти рекомендации. На них обычно стараются не обращать внимание, мол, это же и так очевидно. А еще большинству учеников интереснее изучать легитимные способы оставить слабого, выбросить его из группы, чем признать, что до этого они сами загнали его до абсолютно бесполезного состояния.

— Есть способы, как правильно бросить участника? — изумился я.

— Если человек угрожает всей группе и спасти его невозможно, командир должен уметь принять такое болезненное решение. Это в конце тетради. Там же расписаны миры и действия, как лучше это сделать. Зачастую закрепитель просто открывает внеочередной портал и перекидывает участника к Арке, но бывают ситуации, в которых сделать так невозможно. Однако до этой части ты сегодня вряд ли доберешься.

— Почему? Тетрадь не выглядит толстой.

— Да, но сперва тебе нужно научиться не доводить ситуацию до такого финала. Иначе каждый плохой план будешь заканчивать оставленным человеком, а это, ну… не слишком полезно твоей репутации, как командира, скажем так. Мало кто захочет пойти в отряд, который лицемерно попрощается с ним и оставит умирать, если он сломает ногу в месте, где поток некротики мешает поставить маяк.

Хорн перевернул страницу.

Здесь уже шли схематичные рисунки движущегося отряда: две колонны, движение по узкой тропе, переход через лес и короткий отрезок маршрута с обозначенными точками остановок.

Наставник указал на первую схему.

— Куда поставишь участника, который видит хуже остальных, быстро устает и не всегда успевает отреагировать на общий сигнал?

— В хвост его ставить нельзя, как я понимаю.

— Правильно понимаешь. Так ты потеряешь его на первом сложном участке. Человек в хвосте хуже видит сигналы, позже узнает об изменении направления и вынужден постоянно догонять остальных, что у слабого участника, как ты понимаешь, получается плохо. К тому же отряд в какой-то момент может понять, что отстающий потерялся или его что-то сожрало.

Логично.

— Впереди тоже не стоит, он не успеет среагировать на опасность.

— Верно. К тому же он будет определять темп всей группы, что тоже нехорошо. Чаще всего слабого участника ставят ближе к середине, рядом с человеком, который способен передать команду, помочь на сложном участке и вовремя заметить, что слабаку стало хуже. Однако это не универсальное правило. К примеру, если человек физически подготовлен, опытен в походах, но плохо переносит замкнутые пространства, его место при проходе через тоннель тоже придется выбирать.

Хорн говорил спокойно, двигая по карте небольшие деревянные фишки, которые достал невесть откуда. Одна обозначала командира, другая — разведчика, третья — участника с ограничениями. Еще две он поставил рядом, изображая основную часть группы.

— Ошибка начинающих тактиков заключается в желании найти одно-единственное правильное место, — увлеченно говорил Хорн. — Они узнают, что раненого нужно ставить в середину, и начинают ставить туда каждого, кто не вывозит путь. Даже если у человека повреждена нога, но он является лучшим стрелком или вовсе Наблюдателем и полезнее впереди. Даже если группа движется через болото или топи, где середина колонны и хвост проваливаются в грязь сильнее, чем голова колонны. Даже если опасность преследует группу.

— Значит, нужно учитывать не слабость вообще, а конкретное ограничение.

Хорн кивнул и перелистнул еще несколько страниц.

Следующий раздел назывался «Темп и остановки».

В нем разбирали два перехода на двадцать миль с участником, способным поддерживать скорость группы около часа, после чего его состояние резко ухудшалось. Первый командир решил, что частые остановки задержат отряд, и приказал идти без перерыва как можно дольше. Через два часа ослабевшего участника пришлось нести сразу двоим. Второй разделил переход на короткие отрезки, заранее назначил остановки и в результате пришел к цели куда раньше.

— Три короткие остановки до потери сил полезнее одной долгой после, — сказал Хорн. — Звучит элементарно, но люди не любят останавливаться, пока способны идти. Им кажется, что отдых нужно заслужить. Если группа не сработана, если командира ни во что не ставят, то остальные участники начнут давить, говорить, что надо бы идти дальше. Кстати, есть и другая крайность: если объявлять остановку после каждого вздоха слабого участника, группа начнет ненавидеть и его, и командира. Поэтому перерывы планируют заранее, а не устраивают каждый раз, когда человек поморщился. Исключение — если бедолага сознание потерял, или видно, что ему стало хуже.

— А если он говорит, что все нормально?

— Проверяешь признаки. Дыхание, координацию, цвет кожи, состояние каналов, ясность речи… Посоветуйся с Варреном, парень. Если человек хромает, путает слова и хватается за ближайшее дерево, его мнение о собственном здоровье временно перестает быть главным источником сведений.

Я ухмыльнулся. Это уже походило на политику моей матери.

Правда, кое-какая разница имелась. В тетради состояние проверяли для принятия конкретного решения, а не для того, чтобы на всякий случай запретить человеку вставать с постели до совершеннолетия.

Дальше шел раздел о