Значит, война - Дмитрий Ромов

прилетела? Ты чётко не можешь ей сказать, что делать и как делать? Не можешь — значит найдём другого жениха. Не зли меня, Краснов, и не разочаровывай. Сейчас время делать успехи, а не просерать всё подряд. А у тебя всё наоборот, похоже. Всё! Давай, работай!

— Работаем, Глеб Витальевич, — ответил я. — Работаем.

— По Ангелине ещё… Я велел усилить её охрану и не выпускать из поля зрения ни на секунду. Смотри, головой за неё отвечаешь! Я завтра вернусь в Москву и сразу за ней пришлю самолёт. Ты понял меня⁈

Он швырнул трубку, и она с грохотом ударилась об стол.

— Андрей Альбертович! — крикнул я, и дверь тут же открылась, в неё заглянул местный безопасник. — Всё слышали?

— В смысле? — удивился он. — Нет, ни слова не слышал, в коридоре не слышно ничего. Ни слова…

— Да тут слова и не важны. Важна интонация. Что у вас?

Он посмотрел на Степушина пытливо и как бы выжидательно.

— Да-да, — кивнул тот, поднялся из-за стола и пошёл к двери. — Я подожду снаружи.

— Что у вас? — снова спросил я, когда Степушин вышел из кабинета.

— Да, наверное, то же самое… Просто мне звонил Алексей Викторович, начальник головной службы безопасности.

— Они там вообще не спят? — хмыкнул я и посмотрел на часы.

Быстро до Ширяя информация долетела. Прошло-то всего два часа с момента выемки. Ещё рапорта не написали, ещё и не описали все находки, а Ширяй уже в курсе, что найден архив Давида. Наверное, Жанна доложила уже или говорила заранее, но информация у Ширяя была налажена неплохо.

— Не знаю, — пожал плечами безопасник. — Он вечером поздно мне звонил.

— И что вам Алексей Викторович сказал?

— Вы меня простите, я человек подневольный, — ответил он и ощутимо сник. — У нас хоть здесь как бы автономия, но функции контроля за безопасностью централизованы. Понимаете? Так что тут я просто ничего не могу поделать.

— Да говорите, говорите, о чём речь-то, я не понимаю.

— Так об Анатолии Матвеевиче Сиротине, которого вы велели устроить у нас на минимальную ставку.

— Ну, и что с ним? — нахмурился я.

— Дело в том, что Алексей Викторович категорически потребовал, чтобы мы не принимали на работу ни его, ни его напарника.

— Напарник и сам не хочет, — пожал я плечами.

— Я, на самом деле ничего здесь поделать не могу. Не сердитесь. И водителя Ангелины Евгеньевны, Виктора тоже было велено отстранить.

— А он-то в чём виноват? — спросил я. — Он же с Давидом вроде вообще не пересекался.

— А в Москве уже единица занята, потому что там сейчас идёт какая-то перетряска экстренная. Всё меняют на ходу — и штатное расписание, и графики, и требования к сотрудникам. В общем, там целая эпопея сейчас началась. И Виктор не подходит по каким-то параметрам. Ну и мне здесь он тоже не нужен. Ангелина Евгеньевна очень редко бывает, а в случае её визитов у нас своих ребят достаточно, чтобы её обслуживать. Но вы не беспокойтесь — мы подобрали вам очень хороших и надёжных спецов. Троих человек.

Он открыл дверь, кивнул, и из коридора зашли трое здоровых, крепких, как на подбор чуваков. И рожи у них были тоже как на подбор. На этих рожах я прочитал всё, что было нужно. Стучать они будут, мама, не горюй. Наглые, бегущие глазки, уверенность ну и всё такое. В общем, могли бы на «Мосфильме» забрать все роли проходимцев, мерзавцев, предателей и подонков. Кастинг был бы пройден на раз-два.

Они представились. Я выслушал, как их зовут и кивнул, чтобы они вышли. И они, все трое, вместо того чтобы выполнить мою команду, уставились на Новицкого. Он, поймав мой удивлённый взгляд, быстро обернулся и торопливо проговорил:

— Давайте, давайте, выходите, вам же сказали.

— Поставьте их на более напряжённый участок, — сказал я, когда они вышли. — Савосю пусть охраняют. Или Варламова. А я себе помощников сам определю.

— При всём уважении, Сергей Иванович, — начал он, — это невозможно. Вы понимаете, это распоряжение из Москвы…

Я прервал его, чуть приподняв руку.

— Вы меня не поняли, многоуважаемый Андрей Альбертович. Я не просил вашего мнения на эту тему. Забудьте. Снимите вопрос. Больше вы моей безопасностью не занимаетесь.

— Как? — заволновался он. — Что это значит? Сергей Иванович, у меня есть руководство, непосредственный начальник и…

— Да я не собираюсь вас увольнять, — кивнул я. — И просить об этом Глеба Витальевича тоже не собираюсь. Занимайтесь своими делами в обычном режиме. Но за свою безопасность я с этой минуты отвечаю сам.

Когда безопасник вышел, я позвонил Куте.

— Да, босс, — сразу ответил он. — Я здесь в кандейке. Едем?

— Нет, сидим здесь пока. Позвоню, если что. И в следующий раз докладывай, когда прибываешь.

— Понял…

— Что там с головой?

— Варит пока…

Я подошёл к двери и выглянул. Степушин стоял недалеко от кабинета.

— Сергей Владимирович, заходите. Извините за неудобство.

— Без проблем, — кивнул он, возвращаясь ко мне. — Полагаю, Варламов дал сигнал наверх и вам прилетел быстрый и громкий ответ. Правильно я понял?

— Правильно, — кивнул я, усаживаясь за приставной столик напротив Степушина. — Почему вас не поставили генеральным или хотя бы финансовым? С вашей-то проницательностью. Вы прямо влёт видите схематоз.

— Глаз намётанный, — кивнул он. — Я расследованием экономических преступлений занимался когда-то.

— А в какой структуре?

— Да, — неопределённо махнул он рукой. — Дело прошлое, неважно. Просто к слову пришлось. Меня нельзя на руководящую должность, я здесь всю работу сломаю, всё незаконное быстро запрещу. Меня от этого всего тошнит. Не знаю, как вы будете дальше себя чувствовать. Ещё парочку таких нагоняев от дедушки и станете лучше понимать товарища гендиректора Варламова.

Он усмехнулся.

— Интересно, Сергей Владимирович, — прищурился я. — Я вижу, вам все эти схемы, все эти обходы и махинации претят. И сделать вы ничего не можете. Почему не уходите, почему продолжаете работать на Лещикова?

Он нахмурился.

— Я что-то не то спросил?

— Да, — недовольно ответил он. — Не то.

— Не ответите, значит?

— Любопытство? Почему вы спрашиваете?

— Вроде, вполне логичный вопрос, — сказал