Значит, война - Дмитрий Ромов

Позвонил Чердынцев. Мне даже отрываться тяжело было от этого всего добра.

— Приезжайте к офисному центру, — сказал я и назвал адрес.

— Как тебя в такую дыру занесло? — удивился он.

— У меня тут делишки кое-какие. Приезжайте, Александр Николаевич, поговорим.

* * *

Когда он подъехал, я вышел из офиса, сел к нему в «Крузак».

— Ну как вы?

Мы пожали руки.

— Норм. А ты?

— Я же сейчас вместо Давида на «РФПК», вхожу в курс дела. Кадровые вопросики решаю. По фонду тоже, кстати нужно решать. Вы между турпоездками не забывайте, пожалуйста, и делом заниматься. Помещение есть, нужно теперь наполнять его жизнью. Счета открывать, первые гранты принимать, людей нанимать.

— Ну ты не наглей, — усмехнулся он. — Турпоездки тебе. Здесь что ли помещение снял?

Он кивнул на барак с давидовским офисом. Я засмеялся.

— Нет, не здесь.

— А архаровцы, — показал он глазами на машину с парнями Матвеича, — твои?

— В аренду взял, — ответил я. — Своих же нет пока. Я кстати ищу человека, спутника жизни практически.Чтоб всегда за мной ходил. Одного решил от Давида по наследству принять, теперь нужен ещё один. Чтоб ни с кем связан не был, ни с вами, ни с конторой, ни с Ширяем.

— Где ж такого найти…

— Вы мне кстати пробейте, пожалуйста, — кивнул я, — кандидата. Анатолий Матвеевич Сиротина. Лет сорок ему наверное или сорок пять.

— Пришли имя, пробьём. Ладно, про Фокуса будешь слушать?

— Рассказывайте.

— Ну, собственно, я тебе намекал уже. Отметился он в туристическом офисе у контакта. Но сам не приходил, послал курьера.

— Мать его, Валеру?

— Вероятно, по описанию подходит. Рыжего я привлёк к поиску.

— Он с Крапом работал?

— Нет, он на вольных хлебах, но Крап его нанимал несколько раз, подряд давал.

— Хорош подряд, деваху ни за что, ни про что грохнулы.

— Ту, которая Крапивина завалила?

— Несчастный случай, — усмехнулся я.

— Вот именно. Короче, имя есть. Гражданин Казахстана, Борис Павлович Сарычев, есть ИНН, прописка в Астане. Владеет автомобилем «Вольво» S80, две тысячи двенадцатого года выпуска. По месту регистрации не проживает.

— Нигде он не засветился под новым именем? — спросил я. — Не удалось его подловить? Что? Что вы так смотрите? Он что, вот в этом здании сейчас находится?

— Ну, нет, — засмеялся Чердынцев. — Но засветился. У меня товарищ в Казахстане служит. Хороший товарищ.

— Откуда? — нахмурился я.

— Друг детства. Ну, и по работе пересекались, были совместные дела.

— И?

— В общем, Фокус теперь не Северин Фокс, а гражданин Борис Сарычев, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения. А на прошлой неделе он прилетал из Астаны в Новосибирск.

— А сейчас где находится? — нахмурился я, мышь заметалась, заволновалась, будто учуяла кусок овечьего сыра.

— Где он сейчас мы пока не знаем, но два дня он провёл в Новосибирске или где-то не очень далеко. Возможно, приезжал в Верхотомск. Зачем? Не знаю. Ищем сейчас все давнишние контакты, проверяем все ниточки. Но, ищем, это я сам, понимаешь, да? Я и мои связи. Официально я не могу это дело закрутить. Поэтому не слишком быстро получается. Но мне уже азарт охотника не даёт покоя.

Я задумался.

— Слушай, Сергей… — нахмурился он. — Ты только пока никому не сообщай, хорошо?

— В смысле? — прищурился я.

— Ни в прессу, ни в следком. Спугнём. Чую, у него есть источники информации в разных местах. Не просто же так его столько раз хоронили, а он всё ещё живее всех живых. Или уйдёт, или, что более вероятно, уберут его без шума и пыли. Желающих хоть отбавляй, да?

Я кивнул. То, что желающие устроить финальные похороны Фокусу выстроились бы в длинную очередь, было правдой.

— Что у вас с Садыком? — поинтересовался я.

— В каком смысле?

— Да я тут с ним встречался недавно. Он весь в растрёпанных чувствах, расстраивается, что его из-за неожиданного «самоубийства» Давида выпнут сейчас пинком под зад.

— А как не расстраиваться? — хмыкнул Чердынцев. — Дело такое. Неприятное.

— Вы с ним в контакте? Он от вас хочет чего-нибудь?

— Садык из тех, кто всегда чего-нибудь хочет, — кивнул он. — И да. Он хочет, чтобы я потёрся вокруг тебя, провентилировал по возможности, что у тебя на уме, что ты хочешь делать с информацией.

— Это с какой? С той, что ему Давид слил?

— Ну, да… С тем, что он сказал…

— А вы ему ничего не сообщали?

— Про Фокуса? — удивился Чердынцев.

— Нет, про меня. Типа, раз он уже и так знает, можно что-то и слить.

— Нет, конечно, — покачал головой он.

— А может, сообщить, например, что вся собственность Никитоса в безотзывном трасте. Можно даже сказать, что долю в «РФПК» продали Варваре, а Давид её, скорее всего, ликвидировал и под шумок деньги переписал. Садык про «РФПК» уже и так знает. А вы продемонстрируете, что втёрлись в доверие ко мне. Будем знать, что у него на уме.

— Можно, — кивнул Чердынцев, но надо подумать. — Если ты вдруг ни с того, ни с сего начнёшь мне секреты выдавать это будет выглядеть подозрительно. Нужен повод какой-то для таких откровений.

— Согласен. Ну, давайте придумаем какой-нибудь повод…

Мы поговорили ещё немного, и я вернулся в берлогу Давида. Продолжил работу с документами. Я фотографировал, делал пометки, разделяет для себя направления, проверял даты, запоминал имена и клички и отдельно отмечал то, что могло лечь в публикации Сергеева.

Вроде объём был не такой уж большой, но я провозился всю ночь, под утро вызвал такси и укатил. А патруль Матвеича остался на месте и продолжил нести вахту. Светить Жанну, вернее, свою связь с ней, я не хотел даже перед Кутей. Поэтому приехал домой, отпустил тачку и завёл свой «Ларгус».

Хорошенько прогрев движок, поехал в аэропорт. Хотел переговорить с ней с глазу на глаз, прежде, чем всё завертится. Я бросил машину на стоянке и зашагал к зданию аэровокзала. Ветер поднявшийся ещё вчера, не стихал. Налетал холодными, влажными порывами с юга, бросал в лицо грозди мокрых снежинок, а потом отступал. Но через мгновенье дул снова. Было зябко.

Войдя в тепло терминала