Значит, война - Дмитрий Ромов

Я пристально посмотрел ему в глаза и подошёл к сейфу.

— Забери ствол, — сказал я.

Сейф был огроменным, фирменным, с кодовым замком. Вынести его просто так не получилось бы. Не знаю, как его сюда вообще затаскивали…

— Через окно, походу, заносили, — сказал Толян. — Краном поднимали… Тут надо человек десять, чтобы его с места сдвинуть. Пирамида, блин, Хеопса. Чё теперь с этим придурком делать?

Я достал телефон, набрал номер.

— Какие люди, — услышал я голос на том конце.

— Дядя Слава! Здорово!

— Здорово, племяш! Чё как? Ты где?

— Да в городе. Мне тут надо ящик один открыть.

— Что за ящик?

Его голос сразу сделался собранным и настороженным.

— По твоей части. Можешь помочь? Тут всё типа нормально, искать не будут, просто техническая работа. Правда, нужно кое-что подчистить. Сможешь подъехать, посмотреть? И попроси Матвеича, чтобы прислал специалистов по чистке помещений…

— Сначала сам посмотрю, — мрачно сказал Кукуша. — Скоро приеду.

ХХХ

Кутя выглядел расстроенным и подавленным. Удар по голове на него, конечно, тоже повлиял, сотряс наверняка был. Но большее впечатление на него произвела безвременная кончина боевого товарища.

Кукуша приехал через полчаса, поднялся, постучал, зашёл, почесал затылок.

— Не хило вы развлекаетесь, пацаны, — кивнул он и пристально поглядел на Кутю.

Тот ответил ему таким же взглядом.

Дядя Слава подошёл к сейфу, внимательно осмотрел его.

— Сейф серьёзный, — сказал он. — Ломать нельзя, угробим содержимое. Так что нужно время. Быстро не будет, парни.

— А с этим? — кивнул я на Паруса. — Наш друг возьмётся? Можешь ему задачу поставить?

— Попробую, — сказал он и пристально посмотрел на моё опухшее ухо.

— Несчастный случай, — пояснил я и протянул ключи. — Чувак с катушек слетел. Об этом месте никто не знает. Это типа тайная нычка. Но на всякий случай, когда будешь тут работать, кто-то должен на вассаре стоять.

Кукуша кивнул

— Ты чё, просто так его одного оставишь? — спросил Толян, когда мы вышли из здания и подошли к тачке.

— А чё? — нахмурился я.

— Да хрен знает, что там в этом сейфе…

— Толик, — поморщился я и упёр палец ему в грудь. — Запомни. Я себе не верю, а дяде Славе верю. Понял? Больше такие вещи при мне не говори, пожалуйста. Давай, садись на пассажирское. Я поеду в контору, а ты потом езжай в травму.

ХХХ

Только я зашёл к себе в кабинет, зазвонил телефон на столе.

— Сергей Иванович, приветствую, Савоськин, — заявил притворно бодрым тоном Савося. — Вот сразу чувствуется молодость, энергия, целеполагание!

— Вы про что, Александр Анатольевич?

— Пошла работа, закипела, Сергей Иванович. Взбодрили вы наше сонное царство. Вы бы не могли сейчас в кабинет Руднёва зайти? Там вопрос спорный между Степушиным и Варламовым возник

— Ладно, подойду, — согласился я.

Верочка, когда я зашёл в приёмную, бросилась открывать мне дверь.

— Что тут у вас? — подмигнул я ей.

— Орут… — шёпотом пояснила она.

— А я вам говорю, — вырубал слова гендир Варламов, — нет у вас таких полномочий. И у молодого человека, которым вы прикрываетесь…

— Здравствуйте, товарищи, — кивнул я. — Что за шум, а драки нет?

— Это как посмотреть, — хмыкнул Степушин, сразу заметив моё красное ухо.

— Ваш помощник на общественных началах, — крайне недовольным тоном бросил гендир и уставился на меня, — почему-то решил, что имеет право решать, какие операции проводить, а какие нет!

— Илья Андреевич преувеличивает, — с лёгким презрением заметил Степушин. — Я попросил посмотреть папку с документами на подпись и обнаружил, что «РФПК» предлагают подписать некое соглашение о погашении долга с возможной передачей компании «Стройдоргипрошахт» нашему партнёру и подрядчику «Аммостар».

— Что значит, некое⁈ — взорвался Варламов, грозно сверкая стёклышками очков. — Это давняя история, согласованная, подписанная и…

— На вид, — не слушая его и обращаясь ко мне, сказал Степушин, — обычная хозяйственная рутина. Старый спор, старый подрядчик, работы выполнены давным-давно, мы признали долг, подписали график погашения и закрыли вопрос. Но внутри может находиться мина замедленного действия.

— Что вы несёте!!!

— Она состоит из акта сверки, где мы признали, что действительно должны деньги, соглашения о погашении задолженности, где мы обязались выплатить долг по графику и обеспечительного соглашения, где сказано, что если мы нарушим срок первого платежа, контрагент получает право забрать контрольный пакет в «Стройдоргипрошахте».

— Это разорившаяся компания! — заорал Варламов. — Она ничего не стоит! Нам выгоднее сделать именно так, чтобы не платить живые деньги!

— То есть схема простая, — невозмутимо продолжал Степушин. — Подписали акт сверки, признали долг, сорвали платёж, потеряли актив.

— Это нормальная практика! Нам проще подписать, растянуть платежи и не плодить суды. По пакету было наше предложение вообще-то! Там была претензия, потом иск в арбитраж, проект мирового соглашения…

— Сергей Владимирович, — обратился я к Степушину. — Что вы предлагаете?

— Нужно всё изучить, пока ничего не подписывать, поднять первичку, проверить, отражался ли долг в балансе, посмотреть реальность работ, запросить оригиналы актов, признания долгов, отступные и обеспечительные соглашения.

— Хорошо, — кивнул я. — Илья Андреевич, предоставьте, пожалуйста Сергею Владимировичу доступ ко всем документам.

— Что⁈

— Документы по «Стройдоргипрошахту» тоже, пожалуйста, распорядитесь предоставить. А вы, Сергей Владимирович, когда разберётесь, доложите, пожалуйста мне, и мы примем совместное решение.

— Дурдом какой-то! — в сердцах выпалил гендир. — С ума тут все что ли посходили? Идиотизм!

Он широко прошагал по кабинету и вышел шарахнув дверью.

— Это вывод активов, — пожал плечами Степушин. — Они не мои, мне их не жаль, но тут явный сговор.

— Интересно, — нахмурился я. — Почему с такими способностями, с таким чутьём вы сидите где-то в захолустье, а не являетесь директором «РФПК»?

— Именно из-за этого чутья, как вы выразились, — усмехнулся он. — Оно, как видите, не всем нравится.

— Я бы хотел получить информацию обо всех подозрительных схемах, которые вы заметите.

— Боюсь, тогда ваше вхождение в курс очень сильно замедлится. Тут этого добра хватает, вы уж поверьте. Я знаю, что говорю.

— Но вам ведь это не нравится, — пытливо посмотрел я. — Почему вы работаете здесь? Вы же в органах служили?