Значит, война - Дмитрий Ромов

Кутя газанул и мы рванули задним ходом, пугая прохожих.

— Толян, — сказал я, когда мы тронулись.

— Что? — глянул он на меня.

— Точно ничего больше мне не хочешь сказать?

— Блин, Серый… — вздохнул он.

— Точно?

Я внимательно посмотрел ему в глаза. Мышь молчала, никак не проявлялась и тревогу не била. И мне самому хотелось верить. Очень хотелось. Ведь я ж видел людей, чувствовал гниль-то… У меня ведь чуйка была. Ментовская. А Толян… он вроде нормальный был, хоть и выглядел, как киллер из «Укола зонтиком»

+++

Когда мы въехали в промышленную зону, проскочили между складами, цехами и хрен знает, чем ещё, а потом остановились у административного здания, мышка поёжилась. Я ещё раз посмотрел на Толяна.

— Сергей Иванович! Бля буду, не подстава. Давай братву вызовем. Вдвоём реально стрёмно как-то.

Я не ответил и вышел из машины. На площадке, окружённой высокими почерневшими сугробами, стояли одинокие колымаги. Два убитых фургона, да пара праворуких лохматин. Дул крепкий южный ветер, влажный, хлёсткий, а по небу неслись низкие тучи. Солнце сегодня то появлялось, то пряталось за чёрный свинец туч.

Людей видно не было, но свет в окнах горел. Здание сложенное из бетонных панелей и напоминавшее барак, было старым и выглядело мрачно.

— Такой вот нуар… — сказал я.

Мы подошли к входной двери, и она, разумеется, оказалась закрытой.

— Ну, тут типа у каждого свой ключ, наверно… — пожал он плечами. — Чёт я не подумал… Георгич своим ключом открывал, точняк… Ну сейчас выйдет кто-нибудь. Глянь, тут звонок есть…

Дверь была железной, выкрашенной коричневой краской. От морозов и ветров краска облезла и теперь шелушилась.

— Вон то окно, — показал Кутя на третье по счёту на втором этаже.

— Может, эти? — нахмурился я, вытащив из кармана два ключа, найденные в ящике стола.

— Не знаю, близко не видел никогда…

— Ну-ка попробуй.

Я протянул ему ключ. Он вставил в скважину и повернул.

— Да, он…

Мы вошли в тёмный коридор, освещённый редкими лампами дневного света. Они издавали треск и электрическое дребезжание. Одна мигала. Как в фильме ужасов, блин. Пройдя до конца коридора, мы вышли на лестницу. Дверь на тугой пружине громко хлопнула.

— Вы что, прям сюда с ним ходили? — спросил я, когда, поднявшись по лестнице и пройдя по скрипучему полу, мы остановились перед дверью.

— Нет, я снаружи наблюдал. Просто видел, когда он свет зажигал.

Перед нами была обычная, неприметная, серая дверь с мутной, блёклой табличкой «ООО Лимит-Симпекс».

Кутя завозился с ключом.

— Что там такое?

— Не получается, фигня какая-то. Не подходит…

Я посветил телефоном

— Сука, — сказал он, наклонившись к замку, — такое чувство, что тут ковыряли…

Он снова взялся за ключ. Аккуратно, делая короткие вращательные движения в разные стороны. Тик-тик-тик-тик-тик.

— Опа… подцепил, кажется, — прошептал он. — Есть!

Замок щёлкнул, язычок поддался, Кутя толкнул дверь, шагнул, и в тот же миг ему на голову обрушилась бейсбольная бита.

— Быстро! — услышал я голос. — Сюда!

Мне в лицо смотрел ствол пистолета…

10. А дома лучше

Некоторые современные пистолеты выглядят безобидно. Совсем, как игрушки. Причудливые формы, красивый пластик, интересный цвет — смотришь на такую штуковину и поверить не можешь, что за выражением «останавливающее действие пули», вылетающей из этой игрушки, вполне может скрываться полное прекращение жизни. Хлоп, и нету таракана. Хлоп, и нету великана.

Пушка, направленная мне в лоб, не была розовой или бирюзовой, она была песчаного цвета. Ствол, рукоятка и даже глушитель. Совершенно мирного, можно сказать, нежного оттенка, и от этого как-то особенно неуместного в грубой руке. Это был «Глок».

— Заходи, — сказал человек голосом Паруса.

Я аккуратно переступил через стонущего Толяна и вошёл.

— Здрасьте, — сказал я, быстро оглядывая помещение.

— Дверь закрой за собой, — велел Парус.

— Все дороги ведут в Рим, да? — хмыкнул я, прикрывая дверь.

Щёлкнул язычок замка, дверь захлопнулась. Парус отступил к окну, ствол он держал направленным в мою сторону в левой руке. В правой сжимал бейсбольную биту.

Комната, в которой мы находились, была метров шестнадцать. Старый раздолбанный письменный стол, офисный стул, старый деревянный стул, и большой покосившийся платяной шкаф местной фабрики. Лет ему было не меньше тыщи.

— И к чему всё это? — кивнул я. — Зачем ты Анатолия ударил?

— Говори код, — зло произнёс Парус.

— Код, — сказал я.

— Назови его! Раз уж пошёл такой расклад, — процедил он. — Давай, школяр, не тяни. Чем ты там сегодня грозил? Язык мне из глотки вырвать?

— Угу, — кивнул я. — Это, кстати, не пустое обещание. Могу и сердце вырвать. И печень. Чё ты дуру-то гонишь, Андрюха? Нахера Кутю долбанул?

— Код говори!

— Да какой код? Ты чё несёшь, вообще?

— Код от сейфа!

— От какого сейфа? — покачал я головой и повернулся к Куте. — Толян, ты живой вообще? Братуха твой походу с катушек слетел.

— Мне нужен код от сейфа, спрятанного в этом шкафу! — с угрозой отчеканил Парус. — Не надо только идиота из меня делать. Типа ты здесь мимо крокодил, да? Случайно оказался.

— Нет, не случайно. Приехал посмотреть, что здесь за хрень? Вот, ключи у меня есть. От Давида остались. И адрес на них имелся.

Кутя застонал и выматерился.

— Ты что, Андрюха, долбанулся совсем? — проговорил он, усаживаясь на полу. — Вообще что ли крыша поехала?

— Ты нахера сюда припёрся? — с наездом прорычал Парус.

— Дела принять, — сказал я.

— За бабками, сука?

— Так за бабками-то, походу, ты пришёл… И не за своими.

— Кутя, говори код, а то я вас обоих положу! — всё больше терял терпение Парус.

Глаза его бегали, а на бледном лбу выступили маленькие бисеринки пота.

— Я где его возьму-то, код твой? — возмутился Кутя. — Я здесь вообще ни разу не был.

— Ты чё гонишь? Ты с ним сто раз сюда ездил!

— Снаружи ждал всегда.

— Хорош выделываться! Я здесь бывал, а ты хочешь сказать, что не был никогда?

— Значит, тебе Георгич больше доверял, — ответил Толян и потрогал голову, отнял руку и посмотрел на кровавые пальцы.

— Ты