Значит, война - Дмитрий Ромов

— Всё, братья, отдыхайте, — сказал я, когда машина остановилась у подъезда. — Благодарю за службу.

— Нет, меня уволят, — покачал головой Макс. — Я хотя бы вас до квартиры доведу.

Я согласился. Мы поднялись до двери, я достал ключи и открыл дверь.

— Всё, Макс. На сегодня твоя работа закончилась. До завтра. Отдохни как следует.

Я был уверен, что надолго он здесь не задержится и, самое позднее, послезавтра вернётся в Москву.

Подождав, когда я войду в квартиру и захлопну дверь, он начал спускаться по лестнице. Я слышал его тяжёлые шаги, и у меня даже мелькнула в голове подленькая мыслишка, не крикнуть ли чтобы он вернулся…

Мышь под сердцем вдруг засуетилась и недобро заныла, а потом и вовсе царапнула когтем.

— Тише, тише, — вслух сказал я ей. — Не бойся, это свои. Свои.

Взгляд мой был устремлён на маленькую лужицу, не лужицу, а мокрое пятнышко, сверкавшее на линолеуме в прихожей.

— Это свои… — повторил я тихонько…

ОТ АВТОРА:

* * *

Смутное время! Год 1610-й! Интриги, борьба за власть, баталии и дуэли. Бояре, дворяне, казаки, поляки и татары — все против всех. Клубок, который надо распутать. Сильный герой проходит путь от гонца до господаря. Скидки на все книги серии 1-й том здесь — https://author.today/reader/464355/4328843

9. Нуар

Я постоял, прислушался. Было тихо. Даже слишком тихо.

— Так-так-так-так-так… — сказал я и взял с полки длинный обувной рожок из нержавейки.

Для хохмы. На всякий случай. Из гостиной донеслось неявное шебуршание.

— Кто потревожил сон артиста? — воскликнул я. — Отзовись из мрака. Владимир Кажимович, вы?

— Ну а кто? — раздался сварливый голос. — Далеко пойдёшь, юный Пинкертон. Если не остановят. Заходи потихонечку.

Он находился в гостиной, служившей одновременно и моей личной опочивальней.

— Какие люди в Болливуде, — усмехнулся я, открыв дверь.

Я повесил рожок на дверную ручку и прислонился к косяку. Садык изображал из себя детектива из фильма в стиле нуар. Он сидел в пальто, правда не в кресле, кресла не было, а на стуле, спиной к окну, хмуро взирал на меня и легко дирижировал зажатым в руке пистолетом. Я хмыкнул:

— Бон суар, месье комиссар.

— Потихонечку проходи, — сказал он. — Стоп. Остановись. Стой…

— Это что-то новенькое в наших отношениях, — усмехнулся я. — Вы что думаете, я на вас наброшусь, как оборотень? С голыми руками, да? Пульки-то у вас не серебряные, случайно?

— Очень, очень остроумный маленький говнюк, — кивнул он.

— Чего ругаетесь-то? Пойдёмте на кухню, я кофе сварю.

— Какой кофе на ночь глядя? Сам не пью и тебе не советую.

— Ну, чай тогда? Пельмени, может, хотите?

— Краснов, заканчивай ваньку валять.

— Хорошо, — сказал я и, несмотря на строгий запрет, сделав три шага вперёд, уселся на диван. — Здесь посижу, ладно? Не застрелите меня за это в собственном доме?

— Понахватался, смотрю, наглости, — неодобрительно покачал он головой. — Хотя наглости-то тебе и раньше не занимать было. Как там поживает твой новый дедушка?

— Напряжённо, как всегда, — пожал я плечами. — Вы же сами устроили шухер. Пришли с динамитом в тихую заводь.

— Ты не борзей, а то я не посмотрю, — вдруг разозлился Садык, — вышибу мозги. И что ты тогда скажешь?

— Посмотрим, — согласился я.

— Тех, кому выгодна была смерть Давида, по пальцам можно пересчитать, — сказал он, немного успокоившись.

— По пальцам можно пересчитать и тех, кому она была не выгодна, — ответил я.

— Мне она была не выгодна. А тебе выгодна.

— И в чём же моя выгода-то? — кивнул я. — В том, что сейчас вокруг меня взрывы и пожары?

— А это кого, тебя там взрывали?

— Не знаю кого. Взорвали водителя.

— Ну-ну, — злорадно усмехнулся Садык. — Мне единственному он был нужен живым.

— Да я тоже не возражал, пусть бы жил и жил себе, — ответил я.

— Ты возражал! Ещё как возражал! Потому что у него на всех была информация, на каждого из вас, на всех пауков и упырей.

— А на вас была?

— Ты мне тут позубоскаль ещё!

— Да ладно, Владимир Кажимович, — махнул я рукой. — Давайте уж не будем друг перед другом комедию ломать. Разговор вроде как частный. Может, вы, конечно, записываете.

Я поднялся с дивана.

— Сядь, я сказал! — нервно воскликнул он.

— Да хватит, уберите вы свою пушку. Драться что ли будем? Глупости какие!

— Краснов! — рявкнул Садык.

— Давайте поговорим нормально и всё… Сейчас…

Я подошёл к письменному столу, вытащил из ящика небольшую металлическую коробочку с маленьким диодиком, щёлкнул тумблером, и диодик стал зелёным.

— Это что ещё такое?

— Это чтоб вы ничего не записали, — сказал я.

— Ну-ка выключи!

— А вы что, записываете?

Он фыркнул, но промолчал.

— Могу выключить. Но разговора не будет.

Он снова промолчал, потом пробормотал что-то под нос — возможно, на казахском — и сунул свой пистолет в карман.

— Ну рассказывай, что ты хотел мне сказать?

— Я? Я думал, вы пришли в гости, потому что сами хотели что-то рассказать. Но если действительно желаете знать моё мнение, рано вы расслабились, Владимир Кажимович. Схватили Жар-птицу, исполнительницу желаний, и даже в клетку усадили, а охрану не обеспечили. Как так вышло-то, можете рассказать? Да я не про то, как вы не уследили, а про то, что там реально-то случилось. Как его уконтропупили?

— Реально случилось то, что твой Ширяй очень сильно боялся, что Давид заговорит.

— Ну, бояться-то мог не только Ширяй. И Шах. И Сенатор даже, хотя он всем говорил, что заинтересован в том, чтобы с Давидом ничего не случилось.

— С Сенатором встречался? — прищурился Садык.

— Встречался, встречался. Ширяй был не заинтересован. Ну, как бы он, конечно, хотел, чтобы Давид замолчал, но такого обострения точно не желал. Ну, по крайней мере, вслух он говорит, что подозревает Шаха.

— Этот тоже мог, конечно. Но…

— Я так понимаю, они боялись каких-то старых дел, да? — спросил я. — Потому что новые-то дела, возможно, не такие кровавые. Или прикрыты хорошо.

—