Значит, война - Дмитрий Ромов

— Значит удар сейчас будет по деду? И ты хочешь оставить меня в эпицентре этого удара?

— Здесь неприступная крепость. Проблема в том, что тебя нельзя просто взять и увезти в другую страну или в другой город. Я бы мог увезти тебя в деревню, спрятать так, что никто не найдёт. Может, ещё придётся так сделать. Но сам бы я не мог с тобой там остаться. Подумай, что лучше? В подвале родного дома или в деревенской глуши хрен знает где?

— Блин! — воскликнула она. — Ну давай я тогда в Дубай уеду! К этой твоей подружке.

— Дубай? Самое безопасное место на Земле, да? Прикалываешься?

— Но ты не можешь просто так меня здесь оставить!!!

— Это ненадолго, — повторил я и вызвал такси. — Надо немного потерпеть.

— Куда ты сейчас едешь?

— У меня есть одно дельце, которое нужно сделать до завтрашнего утра.

— Какое нахрен дельце? Твоё дельце в нашей спальне! Пойдём хотя бы потрахаемся перед разлукой, а то у меня чувство, что…

— Хочешь знать, какое дельце? Ладно… Только деду не говори.

— Почему? — нахмурилась она. — Ты ему не доверяешь?

— Он посчитает, что это излишне и запретит. Разорётся. А я считаю, что это нужно.

— И что это за дело?

— Хочешь знать?

— Да…

— Собираюсь съездить к Чингизу.

Она уставилась на меня и покачала головой, а потом сказала:

— Ты… аккуратнее…

Я вышел из дома. Никто меня не останавливал и ни о чём не спрашивал. Подъехала тачка, и я сел в машину.

* * *

Чердынцев на связь не выходил, а вот Олежка уже отзвонился Ширяю. Это немного напрягало. Я написал Александру Николаевичу сообщение прямо из машины:

«Как дела?»

Тут же раздался звонок.

— Можешь говорить? — спросил Чердынцев.

— Еду в такси, — сказал я.

— Мне сейчас тоже не очень удобно.

— Ну, пару слов. У вас там всё нормально?

— Нормально… Короче… Рыжий вычислил контакт. Но документы уже ушли к объекту. Несколько дней назад.

— Так, — сказал я.

— Новое имя известно. Борис Павлович Сарычев. Но куда он делся, мы не знаем. Сейчас проверяем по моим каналам, въезжал ли он в последние дни в Россию или в Казахстан.

— Почему в Казахстан?

— Он сейчас гражданин Казахстана. Ладно, Сергей, сейчас неудобно. Потом переговорим подробнее.

— Понял…

* * *

В приёмнике Склифа пахло дешёвым кофе из автомата. Скорые въезжали и выезжали с методичностью хорошо отлаженного конвейера, люди с пакетами сидели в просторном зале ожидания в приёмнике. Несмотря на позднее время, народу хватало, сновали санитары, врачи, родственники больных.

Я снял куртку, повесил на вешалку и подошёл к молодому санитару, стоявшему у двери в служебное помещение.

— Простите, вы не подскажете, где туалет? — спросил я у него.

— Вон туда идите, там табличку увидите, — махнул он рукой и двинул пустую каталку в сторону регистратуры.

— Женя! — сердито воскликнула медсестра, выглянув из двери, и санитар повернулся к ней. — Что ты ходишь, как пугало? Я тебе сказала переодеться? Иди возьми чистую куртку и брюки. А то на бомжа похож стал. Там лежат на столе. Твоё только осталось.

— Да я вчера только, Александра Юрьевна! — недовольно ответил он.

Я повернулся и пошёл в сторону туалета. Дойдя до двери, остановился и посмотрел назад. Мышь под ложечкой сидела тихо и лишь изредка возилась, будто ей было неуютно. Мне тоже было неуютно, но какой уж тут уют…

Женя оставил каталку и пошёл в мою сторону. Не доходя немного, он приложил к замку бейдж, прикреплённый к куртке и вошёл внутрь. Не было его минут пятнадцать. Наконец, дверь открылась и он вышел наружу в свежем чистом облачении. Не глядя по сторонам, он заспешил назад, а дверь, направляемая доводчиком, медленно начала закрываться. Но не закрылась, я её придержал и заскочил в помещение.

Я подскочил к стеллажу, схватил маску и чепец. Натянул на себя, покрутился в поисках подходящей одежды. В пустом контейнере лежали зелёные куртка и брюки. Я схватил куртку. Её только что оставил Женя. Оставил и забыл, балбес, бейджик перецепить. Я натянул куртку, впрыгнул в штаны и выскочил в коридор.

Один умный человек из МУРа сказал мне когда-то, люди видят то, что готовы увидеть. Дай им правильное направление, и они сами достроят нужную картинку. Это правило работало почти всегда.

Ориентируясь по указателям, я пошёл в сторону отделения интенсивной терапии. У входа стояли двое черноголовых парней с дерзкими взглядами. И ещё один широкоплечий, постарше, с тяжёлым подбородком. Этот смотрел внимательно, цепко.

Я просквозил мимо, не поворачивая к ним головы, типа шёл по своим санитарным делам. Нужно было дождаться, пока кто-нибудь пойдёт внутрь и пристроиться следом.

— Что вы здесь крутитесь⁈ — раздался позади меня сердитый возглас, и я обернулся.

Передо мной стоял молодой доктор. Совсем зелёный. Салага.

— Быстро идите за мной! Тяжёлый пациент в ОРИТ! Скорее!

Мы выскочили в приёмник.

— Давай! — крикнул мне санитар из скорой, и я помог перекинуть больного с их носилок на больничную каталку.

— Дорогу, дорогу! — громко воскликнул Салага.

— В седьмой бокс! — крикнула медсестра из-за стойки.

Подскочил ещё один санитар, положил бумаги в ноги к пациенту и схватился за каталку у изголовья.

— Дорогу! — снова крикнул юный доктор и мы понеслись по длинному коридору в отделение.

Салага открыл дверь, и мы влетели в отделение. Охранники не дёрнулись. Проводили нас долгими взглядами и всё.

В отделении горел яркий свет, сновали люди в белом. Я заметил, что здесь имелись стеклянные боксы и боксы попроще, отгороженные полимерными завесами. Мы завели каталку в светлое помещение и вышли, а салага остался с больным. Я шагнул в сторону стеклянных боксов, а мой напарник уже торопился к дверям. На боксах были карманы со вставленными планшетами с прикреплёнными бумагами. Отыскав нужное имя, я толкнул дверь и проскользнул внутрь…

Внутри оказалось довольно темно. Светил приглушённый верхний свет, да лампочка монитора над кроватью мигала зелёным. Пахло лекарствами. Грудь, плечо, голова Чингиза были замотаны бинтами, в вену на руке вставлена игла с трубочкой, ведущей к большому бесцветному флакону.

— Хорошо замаскировался, — тихо усмехнулся я.

Чингиз лежал с