Значит, война - Дмитрий Ромов

головой Ширяй. — По-моему, картина ясная, как дважды два. Давида хлопнул Шах, Сивоконь, кстати, это подтвердил. Он ему всё слил, о чём мы с ним разговаривали. Конь педальный, да ещё и сивый, сука! А Шах, естественно, сразу подсуетился. Кортеж твой, то есть твою машину в аэропорту… тоже Шах.

— Да я ж не спорю, — сказал я, пожимая плечами. — Только… он сам, что ли? Подбежал и взрывное устройство сунул? Или кто-то из людей Алексея?

— Или Алексей, — кивнул дед. — Да. Так мы можем дойти и до того, что ты сам себе её сунул.

— Угу, — кивнул я.

— Или невеста твоя. Или даже я. Чуешь, к чему я клоню? Это Шах всё поджигает и крушит. Шах. У него везде есть люди. Естественно, он и моё окружение пытается продавить. А я — его. Может, и завёлся кто-то в системе безопасности или в техобслуживании… Скорее всего, в техобслуживании…

— Но без службы безопасности он бы не знал, где вы проходите техобслуживание, — сказал я.

— Не знал бы, — согласился он.

— Я думаю, что Чингиза взорвал Сенатор, а не Шах, — заметил я.

— Может, и Сенатор, — сказал Ширяй. — Но ты ж не пойдёшь к нему и не скажешь, ах, Эдвард Ахмедович, какой ты негодный сорванец, зачем Чингиза долбанул?

— Почему не скажешь? — спросил я.

— Потому что воевать лучше вместе с кем-нибудь в союзе против одного противника, чем одному против всех. Или одному против тех, кто заключил союз против тебя.

— По-моему, это и ежу понятно.

— По-моему, тоже! — раздражённо воскликнул Ширяй. — И мне лично Чингиз по барабану. Он мне не родственник и вообще никто. Нужен был в схеме только для того, чтобы отодвинуть Шаха подальше.

— Ну да, ну да.

— Да! — хлопнул Ширяй по столу ладонью. — Так что хочет его Сенатор сожрать, пусть жрёт. Лишь бы сожрал и Шаха заодно.

— Так не получится, — сказал я. — Не забывайте про закон сохранения материи. Если Сенатор жрёт Чингиза, то автоматически оправдывает Шаха. Поэтому я и говорю, что это не Шах а Сенатор взорвал нашего несостоявшегося союзника.

Ширяй плеснул себе виски.

— Если хотите — пейте, — великодушно кивнул он на бутылку. — Стаканы вон там, на буфете.

Я покачал головой, но Ангелина встала, взяла себе стакан, поставила на стол, потом вернулась к буфету, взяла стакан и для меня, поставила передо мной. Я махнул рукой, мол, не буду.

— Мне нужно лететь в Верхотомск, — сказал я.

Москва превращалась в плацдарм нестабильности, как и положено после Большого взрыва. Ширяй едва держался, накачиваясь вискарём, служба безопасности явно нуждалась в санации и штопке. А в текущей позиции ничего хорошего мне не светило. Нужно было менять поле. Или, если не менять, то оказаться вне его.

— Здесь начинается настоящий треш, — сказал я. — И что там было после большого взрыва? Расширение Вселенной? Сейчас очень важно не распыляться, а сконцентрироваться и не пропустить удары по другим контурам. Нужно заниматься активами, управлением, делами. Всё это пока идёт нормально, но я уверен, что везде сейчас будут пытаться проникнуть, расшатать и взорвать люди Шаха, люди Чингиза и люди Сенатора, и какие-нибудь другие люди, о которых я ещё не знаю. Можно вообще перенести рабочий штаб в Верхотомск. Мы ведь договаривались, что я войду в курс хозяйства и освою управленческие позиции. Не вижу смысла торчать здесь, лавировать между струями и ловить очередные удары.

— Ты думаешь, там до тебя не дотянутся?

— Дотянуться они могут до меня где угодно, — сказал я. — Хоть в Аргентине. Но вопрос в другом. Откуда мне до них проще дотянуться?

— Да, — пьяно кивнул Ширяй. — Нужно ехать. Там сейчас тоже может стать жарко — проверки, наезды, провокации, поджоги, грабежи… всё что угодно. Другое дело, справишься ли ты с этим грузом… Мне-то уезжать некогда… Да… Давид бы справился, — сказал он.

— Но Давид играл с вами в разных командах, — напомнил я.

— Вот-вот… Да, правильно. Уезжай. Пока я тут буду гасить Шаха, ты будешь на подхвате. Я пошлю с тобой помощника. Дашь поручение Савосе, чтобы разместил его, предоставил машину, водителя, охрану.

— Что за человек? — нахмурился я.

— Консультант по финансам, с опытом кризисного управляющего и администратора активов. Тот, кто поможет тебе войти в курс.

По факту это был поводок, удавка на шее. Но, с другой стороны, без такого спеца войти в курс дела было бы непросто, поскольку Савося-то ясно, что расскажет? Ничего. Там, конечно, были и реальные сотрудники, но это другое.

— Хорошо, — кивнул я. — Очень правильное решение. Я как раз хотел вас об этом спросить.

— Вот и отлично. Значит, летишь завтра. Сегодня уже не успеть.

— Я тоже поеду! — воскликнула Ангелина.

Она сделала большой глоток и со стуком поставила тяжёлый хрустальный стакан на стол.

— Ты останешься здесь, — резко ответил Ширяй. — Никаких возражений.

— Да не хочу я после всей этой мясорубки сидеть здесь. Я хочу быть рядом с Сергеем. Я помогу ему там.

— Чем ты ему поможешь? — недовольно бросил Ширяй. — Рядом с ним сейчас опасно. Даже не думай. То, что он будет там, не значит, что никто его не тронет. Просто здесь он мне не нужен сейчас. Пусть занимается. Но он окажется в большей опасности, если ты будешь рядом с ним.

— Да почему⁈

— Не почему!

— Анже́лик, — кивнул я, — тебе лучше остаться, дедушка прав. Незачем становиться добровольной заложницей войны.

— Какой заложницей? Что ты несёшь? Я буду тебе помогать!

— Ты поможешь, — рявкнул Ширяй, — если прижмёшь свою жопу и будешь сидеть тихо!

— Всем будет спокойней, когда ты будешь под защитой, — кивнул я.

— Под защитой у кого? У дырявой службы безопасности, которая машину проверить не может нормально?

— Разберёмся со службой безопасности! — кивнул Ширяй. — Не твоя забота. Твоя забота сидеть и жениха ждать. И не высовываться. Ты видишь, какие дела пошли?

— А если дрон прилетит, как к Чингизу?

— Значит, будешь в подвале сидеть. Всё. Вопрос решён.

У Ширяя зазвонил телефон.

— Тихо! — крикнул он. — Олег звонит. Вот Олег приедет и