Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

— Клятвы после оставишь, — бросил крикун.

Я взял оба клинка, развёл руки и повернул железо к свету. Излом обломка лежал перед глазами, целый меч позволял сравнить ковку и следы обработки. Я мысленно запросил полный разбор изделий со всеми доступными слоями.

Системный ответ развернулся мгновенно.

[Объект 1: Меч короткий пехотный. Качество: 66% (Хорошее).]

[Сталь передельная. Углерод распределён равномерно. Проковка плотная. Сварочный шов закрыт полностью. Обух прошёл мягкую закалку, лезвие — твёрдую. Микротрещины в зоне пяты отсутствуют. Клеймо нанесено до окончательной правки.]

[Объект 2: Меч короткий пехотный, обломок. Качество: 15% (Негодное).]

[Сталь низкого передела содержит посторонние включения. В зоне пяты обнаружена цепь микротрещин, охватывающая до трети ширины полосы. Причина дефекта: холодная осадка. Закалка неравномерная. Участок возле гарды перегрет. Клеймо нанесено после закалки поверх готовой поверхности. Штемпель приложен со смещением.]

[Заключение: изделия изготовлены разными мастерами. Вероятность общего происхождения: менее 2%.]

Строка о клейме завершила картину. Участок возле гарды испортили с расчётом. Случайная небрежность редко создаёт столь удобную цепь дефектов, а человек, готовивший подделку, отлично знал место будущего перелома.

— Вот ведь какие дела творятся, — протянул я и покачал головой, придав лицу сокрушённое выражение.

— Я о том и толкую! — обрадовался крикун. — Слыхали, люди? Парень с одного взгляда всё увидел, поскольку понимает в железе!

Толпа загудела гуще. Со всех сторон потянулись руки, люди требовали передать им клинки. Крикун шагнул ко мне и ухватился за железо, собираясь забрать оба меча и понести их по кругу. Я удержал оружие. Он потянул сильнее, вложил в рывок плечо, однако клинки остались на месте.

— Обожди, — спокойно сказал я. — Разбор ещё не закончен.

Я поднял глаза и посмотрел прямо ему в лицо, сохраняя добрую улыбку. Ах ты бес, подумал я. Дыхание у него сбилось на одно короткое мгновение, затем снова выровнялось.

— Чего ещё? — спросил он, и голос прозвучал выше прежнего.

— Ты уверен, что принёс тот самый меч, который купил у Крепина?

Крикун вспыхнул мгновенно, словно заранее держал ответ.

— Откуда же ему ещё взяться⁈ Старик помнит меня, клеймо всякий видел! Ты чего дерзишь, парень? Какая тебе печаль?

— Я говорю спокойно. Краснеешь здесь ты.

Он дёрнул клинки снова, вложив в рывок весь вес. Железо не сдвинулось. Теперь до него дошло, за кого он схватился. Мысль отразилась в глазах прежде, чем он успел спрятать её. Пальцы разжались, и мужик отступил на полшага.

Крепин переводил взгляд с него на меня и почти ничего не понимал. Гул на площади начал стихать: задние ряды больше не слышали прежнего рёва, спрашивали передних о происходящем и тянули шеи.

Крикун выпрямился, повёл плечами и обратился к толпе, ища в чужих головах утраченную опору:

— Чем ты докажешь мою ложь? Всё лежит перед глазами, добрые люди! Каждый смотрел, каждый щупал! Подойти и оболгать честного человека способен любой силач, а сила языку правды не прибавляет!

— Верные слова, — ответил я. — Подойти и оболгать способен всякий. Ты показал это первым.

В передних рядах кто-то хмыкнул. Из глубины снова закричали про клеймо, и этот крик пошёл гулять по головам. Крепин вцепился пальцами в край прилавка и тихо повторял себе под нос:

— Чужой меч. Сынок правильно увидел. Чужая работа.

— Брехня, — бросил мужик.

Я поднял оба клинка, позволив солнцу лечь на излом, и заговорил ровно, чтобы услышали ближайшие, а они уже передали бы слова дальше:

— Эти мечи делали разные мастера.

— Ясно, что мечи разные! — сразу выкрикнул крикун. — Один цел, второй сломан. Кузнец у них общий, клеймо тоже!

— Одна рука не оставляет таких следов. На целом клинке добрая полосовая сталь, проваренная плотно. Обух сохранили мягким, лезвию дали твёрдость. Нагрев шёл ровно, что видно по поверхности. У обломка металл гулял в горне, участок возле гарды перегрели до синевы. В этом месте клинок должен был лопнуть при первом сильном ударе. Мастер, способный выковать первый меч, не станет делать второй, поскольку многолетняя привычка удержит его руку.

— Чего наговариваешь⁈ — Мужик подступил ближе и ткнул пальцем в железо. — С виду они одинаковые до последней черты!

— Вид рассказывает только часть истории. Главная часть спрятана внутри.

Площадь почти затихла. Люди тянулись ближе и прислушивались. Я повернул меч Крепина плашмя и провёл ногтем вдоль пяты.

— Снаружи здесь тоже всё записано. Клеймо Крепина утоплено в горячий металл. Края знака поплыли, потому что штемпель лёг до окончательной правки, пока железо ещё дышало. На обломке знак вбит поверх готовой поверхности после закалки. Удар пришёлся криво, с уводом влево, а по краю поднялся бортик. Так метят чужую вещь, желая выдать её за свою.

Двое зрителей подошли вплотную и наклонились над мечами. Следом протиснулся немолодой красильщик с въевшимися в пальцы пятнами и долго поворачивал обломок к свету.

— Верно говорит, — объявил он. — По краю бортик. На горячем клейме такого следа не останется.

— Посмотрите и на дол, — продолжил я, подняв клинки рядом. — У Крепина он сходит на нет за две ладони до острия, движение плавное и привычное. На подделке дол обрывается уступом. Его резали после остывания и торопились. У каждого мастера своя рука, а привычка остаётся с ним на всю жизнь.

Толпа задвигалась. Слова передавали назад, и прежняя уверенность распадалась в сомнение. Крикун почувствовал перемену и повысил голос:

— Люди добрые, кого вы слушаете? Меня, едва не погибшего из-за этого железа, или прохожего с улицы?

— Прохожего? — переспросил я.

— А кто ты ещё? — Он смерил меня взглядом. — Назовись!

— Кузнец. И как кузнец говорю: в полосе Крепина трещин нет. В твоём обломке они идут цепью от пяты. Их подготовили холодной осадкой. Излом прошёл по готовому пути, и это видно глазами.

— В его мечах тоже могут быть трещины! — заорал мужик, брызгая слюной. — Проверить нельзя! Для этого ломать надо!

— Можно проверить.

Голос прозвучал сбоку. Я обернулся вместе с толпой и увидел Алекса, пробиравшегося между людьми. Он придерживал ремень короба, раздвигал плечом зрителей и выглядел так, словно собирался отчитать больного, который тайком нарушил все предписания. Человек, недавно призывавший меня пройти мимо, теперь сам лез в гущу.

— У цеховых существует порядок для таких споров, — сообщил Алекс, встав рядом. — При обвинении в порче товара