Чёрный ратник 5 - Макс Гато

— Расходимся, — сказал я.

На следующее утро погода испортилась. Рассвет был холодный, а по земле стелился туман, и сквозь него было сложно разобрать даже обозные телеги и палатки. Самая лучшая погода для разведки.

Отряд собрался в полном составе. Ярослава с клинком и в лёгкой орденской броне, Громов с двуручником, Соловьёв стоял и пересчитывал стрелы, Иван перевязал руку так, чтобы она ему не мешала. И на этот раз взял с собой топор поменьше, так, чтобы было удобнее орудовать одной рукой. Зарецкий приковылял последним, все ещё сонный, несмотря на ночь отдыха. Агату я не считал, вылазки были не её задачей.

Ельцов появился последним, он вёл такого же как сам проводник приземистого, крупного жеребца. Вот только кроме коня за ним следовало трое незнакомых мне бойцов, ратников с нашивками Воронов. Я обвёл их взглядом и посмотрел на Ельцова, который казался на удивление довольным.

— Это к чему? — спросил я, инстинктивно положив ладонь на рукоять клинка.

Ельцов только развёл руками, как будто ответ был очевиден.

— Савелий распорядился, — сказал он. — Три Ворона в усиление. Ратник Кочин, ратник Сёмин, ратник Панчин. Все трое ходили со мной по горам прошлой зимой, когда мы там лагерь наёмников выковыривали. Не подведут.

Я посмотрел на троих. Кочин — высокий, худой, с длинными руками, которые казались чуть великоватыми для его тела. Сёмин — крепкий, плечистый, с густыми бровями и тяжёлым подбородком. Панин — самый молодой из троих, невысокий, с внимательными глазами.

— Усиление это хорошо, — я убрал ладонь с рукояти. — Но в следующий раз предупреждай заранее. Я не люблю сюрпризы.

Ельцов только кивнул, впрочем, он не выглядел особенно виноватым.

Я оглядел отряд целиком. Для разведки много. Для серьёзного боя мало. Для того, что нас ждало в предгорьях — посмотрим.

— Зарецкий, — я повернулся к магу, который уже стоял у лошади, проверяя подпругу. — Ты захватил Живой огонь от Агаты?

Зарецкий посмотрел на меня и довольно улыбнулся.

— Я предполагал, что ты скажешь именно это, — он похлопал лошадь по шее.

— Если столкнёмся с ковенскими магами, мне понадобится кто-то, кто разбирается в вопросе.

— Понял, — сказал Зарецкий.

Больше вопросов он задавать не стал, только распределил Живой огонь между бойцами моего отряда. Даже новым Воронам по одному шару досталось.

Агата провожала нас у палатки. Она только молча и немного насупившись смотрела на отбытие. Она подошла ко мне и посмотрела на раздающего добро Зарецкого.

— Серный порошок и стружку я положила сверху, — сказала она. — Если будет время, Зарецкий сможет сделать ещё пару шаров Жидкого огня в поле. Я ему объяснила как.

— Он же алхимик? — немного удивился я.

— Нет, — Агата чуть прищурилась. — Но он маг, и у него хорошие руки. Справится.

Я с Агатой спорить не стал.

— Будь на связи с Пантелеймоном, — сказал я. — Если что-то найдёшь в оставшихся документах, отправь гонца.

Агата только кивнула в ответ.

— Выходим, — скомандовал я, когда последние сборы закончились.

Ельцов повёл нас не по главной дороге. Мы ушли левее, на тропу, которая вилась по кромке леса вдоль невысоких холмов. Он ехал впереди, его коренастый жеребец шёл уверенно, как будто знал маршрут не хуже хозяина.

Первый час прошёл в тишине. Туман держался у земли до полудня, потом начал рассеиваться, и стали видны очертания предгорий на севере — синеватая неровная линия.

Ярослава ехала рядом со мной. Её запястье почти зажило, и она была уже без повязки. Она молчала и смотрела по сторонам. За нами — Громов и Иван. Громов ехал спокойно, как всегда, его предплечье было перевязано, но руки работали нормально. Иван сидел в седле чуть криво, берёг левое плечо. Вел лошадь он одной рукой, так что, чтобы добраться до топора ему понадобиться время.

Соловьёв ушёл вперёд вместе с Ельцовым. И только через час вернулся и подъехал ко мне.

— Впереди деревня, — сказал он. — Дворов двадцать. Пустая.

— Совсем? — спросил я.

— Не видно ни души, — Соловьёв дёрнул уголком губ. — Ворота у половины домов открыты, скотины нет. Ушли, может, дня три-четыре назад.

Мы проехали через неизвестную деревню, не останавливаясь. Всё было так, как описал Соловьёв: ворота нараспашку, огороды с неубранной ботвой, колодец с ведром на цепи. В одном дворе на верёвке болталось старое бельё, уже высохшее. Кто-то уходил отсюда впопыхах.

За деревней дорога начала подниматься на холмы.

Вторая деревня попалась нам на пути через несколько часов.

Я почуял запах раньше, чем увидел что-то. Горелое дерево, старый дым, дней пять, может больше. Потом увидел тёмное пятно на фоне леса.

Ельцов, ехавший впереди, остановился и подождал, пока я подъеду.

— Здесь раньше был постоялый двор, — сказал он с заметной грустью в голосе, показывая вперёд. — Хозяина звали Демидыч, я у него два раза ночевал. Неплохой мужик был. Жена у него варила вкусную похлёбку.

Я посмотрел на то, что осталось от постоялого двора. Каменные стены, нижний слой из почерневших брёвен, крыша обрушилась внутрь. Ворота у двора были сорваны с петель. На земле перед нами, в подсохшей грязи, читались следы. Их было много и вели они в разные стороны.

— Соловьёв, Кочин — дозор, — скомандовал я. — Остальным ждать здесь.

Я спешился и пошёл во двор. Зарецкий пошёл следом без приглашения.

Во дворе мы нашли четверых. Мужчина в кожаном фартуке, хозяин, видимо. Женщина рядом. И двое то ли работников, то ли постояльцев, в дорожной одежде. Все лежали там, где упали.

Я присел рядом с ближайшим. На первый взгляд — ни ран, ни порезов, ни следов стрел. Но когда я присмотрелся ближе, увидел, что кожа на руках и шее мужчины была покрыта мелкими тёмными прожилками, как паутина, расходящаяся от груди к конечностям. Рот открыт, зубы стиснуты.

— Зарецкий, — позвал я мага.

Он тут же очутился рядом.

— Видишь? — я указал на прожилки.

Зарецкий присел, достал из мешка тонкую стеклянную палочку, провёл ею над кожей мужчины. Палочка не засветилась.

— Аурный след уже выветрился, — сказал он. — Но я такое видел раньше. — Зарецкий выпрямился и огляделся. — Прожилки это лопнувшие сосуды, тут явно кровь вскипела. Не вся, а только та, что была ближе к поверхности. Это не огонь и не яд. Скорее заклинание, направленное внутрь.

— Обычный маг так может? — поинтересовался я, хотя уже знал ответ.

— Адепт нет. Чародей с трудом. Волхв без проблем и заклинание применять может на нескольких сразу, — Зарецкий прошёл к стене и провёл ладонью по камню. Постоял, прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. — Вот.

— Что там? — поднялся на ноги я.

— Остаточный магический след. Слабый, почти