Чёрный ратник 5 - Макс Гато

Он убрал руку.

— Характерная частота. Я такую встречал в ковенских лабораториях. Это не боевая техника, это рабочий инструмент для быстрой ликвидации, — Зарецкий поморщился. — Без шума, без крови на стенах, без следов борьбы.

— Кто бы ни это сделал, — сказал я, глядя на тела. — явно не торопился.

Четверо жертв лежали аккуратно и в одном месте. Только было заметно, что двоих гостей сюда притащили, притом позже. А вот хозяева не бежали и не сопротивлялись.

— Не торопились, — подтвердил Зарецкий. — И шёл в определённом направлении. — Он показал рукой на северо-запад, вдоль дороги. — Тела притащили оттуда.

Ельцов стоял у ворот и слушал. Я подошёл к выходу и сложил всё в уме.

— Дня три-четыре форы, — посчитал я. — Не больше.

Ельцов поскрёб подбородок.

— Четыре дня, на северо-запад, — повторил он. — Значит, мятежники прошли через Рябиновку, это вот здесь, — Ельцов развернул свою замусоленную карту, — и дальше, скорее всего, к Кручинино. Там больше некуда. Дорога одна, дальше только горные горы.

Это название я слышал в первый раз, хотя и сам уже не раз бывал в Предгорьях.

— Что за Кручинино? — спросил я.

— Деревня, мелкая совсем. Там раньше была артель ткачей, да потом закрылась. Дворов, может, пятнадцать осталось, и те выживают кое-как, — Ельцов почесал сломанный нос. — Хорошее место, если хочешь, чтобы тебя не нашли. Одна дорога, с двух сторон лес, с третьей болото. Зимой ещё ничего, но летом туда только по тропе и пройдёшь.

Я посмотрел на карту. Направление отдалённо совпадало с маршрутом из документов лаборатории. Не точь в точь, конечно, но Кручинино было уж подозрительно близко к маршруту.

— Едем дальше, — приказал я.

Хоронить местных у нас времени не было.

До привала мы прошли ещё одну деревню. Пустую и почти целую. В одном доме на столе стояла миска с засохшей и потрескавшейся кашей. Кто-то сел есть и так и не доел. Рядом — детская ложка. Я не стал заходить дальше.

Ельцов нашёл место для ночлега в третьей деревне — чуть крупнее, дворов на тридцать, тоже брошенной. Мы заняли два дома рядом. Один определили для людей, второй для лошадей. Ставни закрыли и огонь разводить не стали.

Соловьёв и Панчин заступили на первое дежурство. Остальные ели то, что нашлось: ячмень из мешков, сухари и пили воду из колодца. Иван сидел у стены, молча жевал, топор лежал у него между коленями. Ярослава устроилась на лавке, вытянув ноги. Громов, как и утром, казался спокойным.

Зарецкий разложил бумаги на столе рядом с лампой. Я подсел к нему.

— Магический след на постоялом дворе, — начал говорить я. — Ты его запомнил?

— Запомнил, — ответил Зарецкий, не поднимая головы. — Частота нетипичная. Это не стандартная боевая магия и даже не алхимический инструмент. Ковенская школа, скорее всего, один из их специальных методов. Я встречал описание чего-то похожего в документах, но тогда не придал значения.

— Один маг мог сделать всё это? — поинтересовался я.

— Мог, — Зарецкий перебрал несколько листов. — Если он шёл по маршруту и зачищал за собой, то постоялый двор — не первое и не последнее место. Он зачищал людей, которые могли видеть, как по этой дороге возили что-нибудь. Или кого-нибудь.

Я помолчал.

— Маршрут из документов, — сказал я. — Он идёт в том же направлении.

— Да, — Зарецкий наконец посмотрел на меня. — Я думаю, что это один и тот же маршрут. Ковен возил грузы с востока на северо-запад, через эти деревни, и перед уходом послал кого-то зачистить дорогу. Убрать тех, кто мог что-то видеть и запомнить.

Ельцов, который лежал у стены и, казалось, дремал, открыл один глаз.

— Если ваш маг шёл к Кручинино, — сказал он, не меняя позы, — то он уже там как четыре дня.

Ельцов зевнул.

— А в Кручинино, я вам скажу, с тех пор как артель закрылась, делать нечего. Трое старух, мужик-горбун да коза, — усмехнулся своей же шутке он. — Если только кто-то из ваших ковенских там обосновался, тогда это уж другой разговор.

— Сколько до Кручинино отсюда? — спросил я.

— Если завтра выйдем до рассвета и пойдём через лес, срезая, то к вечеру послезавтра доберёмся. — Ельцов перевернулся на другой бок. — Болота после дождей будут мерзкие, но я знаю обход. Крюк часа на три, тропа звериная, но лошади пройдут… наверное.

— Можно попробовать напрямик, — задумался я. — Сколько это займёт?

— Болотом идти не охота, — Ельцов почесал щёку. — Я бы это дело не советовал. Лошадь увязнет, будем потом вытаскивать час, а то и дольше. Даже если к полудню вместо вечера доберёмся.

Я посмотрел на карту. Два дня, значит, и это только если дорога будет чистой.

— Значит, пойдём обходом, — решил я.

Зарецкий убрал бумаги.

— Ещё одно, — сказал Зарецкий негромко. — Если Ковен зачищает маршрут, значит, они скоро уйдут. Или уже уходят. Если мы опоздаем, найдём пустое место.

— Знаю, — ответил я.

Я встал и пошёл к двери. Ярослава проводила меня взглядом, но ничего не сказала. За стеной шумел ветер, и где-то далеко, в горах, выла то ли собака, то ли волк. Я досидел до своего дежурства, и только потом ушёл спать.

Соловьёв разбудил меня за два часа до рассвета.

— Движение, — сказал он тихо, наклонившись к моему уху. — Восточный склон.

Я сел рывком. Ребро отозвалось тупой болью, уже привычной.

— Сколько? — быстро спросил я.

— Двое.

— Когда заметил? — я принялся резво собираться.

— Минут пятнадцать назад. Шли быстро, без огня. Я следил, пока не убедился, что их именно двое, — Соловьёв зевнул. — Идут к северо-западу и обходят деревню.

— На каком расстоянии?

— Шагов четыреста, — глаза Соловьёва заблестели бирюзовым. — Ясный взор помог увидеть.

Я взял клинки. Оглянулся. Громов уже сидел наготове, глаза открыты, рука на мече.

— Идём, — сказал я Громову тихо. — Соловьёв, веди.

Вышли втроём. Остальных будить не стал — шум ни к чему. На улице было ещё темно и холодно. Пахло мокрой травой и хвоей.

Соловьёв показал рукой направление. Я посмотрел туда. Ничего не увидел ни просто ни аурным зрением, но поверил ему на слово.

Мы шли вдоль домов, держась в тени стен. Соловьёв первым затем я. Громов за мной, и двигался он на удивление тихо, для своей комплекции почти бесшумно.

За крайним домом показался луг, за ним подлесок, и дальше склон. Соловьёв остановился и поднял кулак.

Я выглянул из-за угла и увидел два силуэта. Тёмные фигуры на фоне чуть более светлого неба. Передвигались они быстро. При этом почти не пригибались, только на их спинах висели мешки.

Гонцы. Это было выло по тому, как они