Чёрный ратник 5 - Макс Гато

— Соловьёв цел, — продолжил лекарь. — Синяк на ребре от чего-то тупого, он сам не заметил. Ничего серьёзного.

Пантелеймон поднял взгляд. В глазах у лекаря мелькнуло что-то недоброе.

— И ты. Два ребра сломаны, третье треснуто. Правый бок, — он тяжело вздохнул и махнул рукой. — Ладно, все равно не послушаешь… Ходить можно, бегать не надо. Резких движений торсом избегай. Если получишь по рёбрам ещё раз, будет уже другой разговор.

— Сколько времени мне нужно на полное восстановление? — поинтересовался я.

— Рёбрам шесть недель до полного срастания, — Пантелеймон усмехнулся. — Но ты же не будешь шесть недель сидеть.

— Нет, — честно отозвался я.

— Поэтому говорю, — Пантелеймон поднял перед собой палец, — в первые две недели будь осторожнее. После уже дело твоё.

Он закрыл папку. Сунул её под мышку и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Сколько всего? — спросил я, обводя палатку ладонью.

Пантелеймон понял, что я спрашивал.

— Рано говорить, — Пантелеймон сразу же посерьёзнел. — Ратников… несколько сотен. Пехота — отдельный учёт, не моя компетенция. Там всё намного хуже.

Пантелеймон ещё постоял немного, потом повернулся и пошёл обратно к своим раненым. Я же направился наружу. Получалось, что из всего отряда на ногах сейчас был Соловьёв и, возможно, Громов.

Я ускорил шаг. Вот только рёбра почти сразу отозвались болью, поэтому я свернул в сторону.

Соловьёв нашёл меня где-то через час. Я сидел на бревне у холмов и ел хлеб с солью. Всё, что нашлось в котомке. Есть не особенно хотелось, но было надо. А рёбра не позволили сходу идти искать отряд.

— Я там трофеи сложил на телеге, — прокряхтел он, присаживаясь рядом, — можешь посмотреть потом.

— Есть что-то интересное?

Соловьёв только отмахнулся.

— Стрел собрал пару десятков, всяких побрякушек защитных, несколько клинков. И еще, — Соловьёв понизил голос, — с этих тварей кое-что срезать успел.

Я не стал говорить, что за такое самовольство могут и поинтересоваться. В суете после боя все равно вряд ли кто-то станет искать лишнюю пару глаз или чешую. Я дожевал хлеб и запил водой из фляги.

— Жидкого огня совсем не осталось, — вздохнул Соловьёв. — А жаль. Вещь хорошая.

— Да, — согласился я.

Мы немного посидели молча. Неподалеку несколько ратников из других отрядов тоже начали устраиваться кто где. Кому везло — у костров, остальные прямо на земле.

— Главное, все живы, — подытожил Соловьёв и вытянул ноги. — Почти.

Я кивнул. Артём в моих подсчётах за потери не считался. Каждый ратник, проходя Испытания и вступая в орден, знал, на что шёл.

— Ладно, — я поднялся на ноги и невольно поморщился от боли.

— Ты как? — спросил Соловьёв.

— Пойдёт, — ответил я и осмотрел солдат и ратников вокруг. — Сегодня отдыхай. Завтра перебери припасы, так чтобы быть готовым.

— Думаешь, — понизив голос проговорил Соловьёв, — опять куда-то пойдём?

— Пока не знаю, — ответил я. — Узнаю — скажу.

Соловьёв лишних вопросов задавать не стал. Я оставил его одного и направился в лагерь, искать место для отдыха. Правда, отдыхать долго не получилось. Уже следующим утром меня нашёл посыльный-Ворон. Командование требовало меня к себе.

Борислав занимал наскоро починенные развалины избы на холме. Единственный деревянный дом в округе. Я пришёл к нему уже к полудню, когда уже разошлись трое командиров, которых я заприметил у входа. Часовой пропустил меня почти без слов, он меня и так знал.

Борислав стоял у стола с картой. Без доспехов, в простой одежде. У него было несколько перевязок под одеждой. Явно добавится новых шрамов. Когда я вошёл, Борислав даже не поднял голову.

— Садись.

Я сел у стены и немного подождал. Борислав смотрел на карту ещё некоторое время, а потом выпрямился.

— Как отряд? — быстро спросил он.

Я почти сразу понял к чему вопрос.

— Иван выбыл, — начал перечислять я. — Ярослава будет готова три недели с ограничениями. Остальные в строю.

— Ты сам? — задал верный вопрос Борислав.

— В строю, — невозмутимо ответил я.

Борислав прищурился. Взгляд был внимательным и как-будто видел всё насквозь. Вот только чёрная аура уже восстановилась и вовсю работала внутри, поддерживая моё побитое тело.

— Пантелеймон что сказал? — пробасил он.

— Сказал не бегать.

— Полезный совет, — Борислав повернулся к карте и ткнул пальцем на северо-восток. — Мятежники ушли сюда, в предгорья. Они, скорее всего, займут все перевалы. Из главных — Чёрный зуб, Лосиный и Перекатный. Если они там закрепятся, выбивать их придётся долго и… дорого. У Стрешнева ещё есть люди, хотя в горах конница Булатова почти бесполезна.

Я посмотрел на карту. Три перевала, обозначенные угловатым почерком, горели магическим синеватым светом. Чёрный зуб находился дальше всего, к северу. Остальные два перевала поближе.

— Как всегда? — деловито спросил я, понимая к чему идёт дело.

— Разведка и не только, — Борислав убрал руку с карты. — В горах остались люди Ковена. Маги, связные и, возможно, твари. Кто-то явно должен обеспечивать связь с той стороной. Мне нужно, чтобы их нашли. Живыми, если возможно.

Я долго думать не стал.

— Живыми, — холодно сказал я, — может не получиться.

Борислав только дёрнул плечом и усмехнулся.

— Значит, будут мёртвые.

Аура Борислава пришла в движение, он явно был не против добить убегающих ковенских магов.

— У тебя и твоего отряда уже есть опыт с горами и за их пределами, — продолжил говорить Борислав. — Белоярск, Сизый Кряж, переход через перевал. Я пошлю несколько групп разведчиков, из тех, кто остался на ногах. Но больше ни у кого в лагере такого же опыта нет.

— Горы изменились, — задумчиво проговорил я, наблюдая за картой на столе.

— Горы везде одинаковые, — возразил Борислав. — Я дам четыре дня. Отдохнуть, залечить что можно, пополнить снаряжение. Потом выход.

Срок был сжатым. Почти недостаточным для новой задачи. Но у меня с Ковеном были свои счеты.

— Нам нужен будет запас Жидкого огня, — задумчиво проговорил я.

— Это к алхимикам, — честно заявил Борислав. — У тебя вроде бы есть свой.

— Она и так загружена, — возразил я.

— Значит, пусть работает быстрее, — в голосе Борислава не прозвучало насмешки, только привычная прямота человека, который отдаёт приказы и ожидает, что они будут выполнены. — Что ещё?

— Иван сможет пойти обозом?

— Это, — ответил Борислав, — уже твоё решение.

Я подумал несколько мгновений.

— Пусть идёт. От него в обозе больше пользы, чем здесь.

Борислав кивнул. Разговор был окончен — это чувствовалось так же ясно, как если бы он сказал вслух.

Я развернулся и направился на выход.

— И ещё кое-что, — сказал Борислав, когда я уже дошёл до двери. Я остановился. — Хорошая работа