Чёрный ратник 5 - Макс Гато

прыжками, и взлетели на берег. Мокрая шерсть, жёлтая от раствора, чёрные как ночь глаза, и ни звука. Ни лая, ни рыка. Только стук когтей и тяжёлое дыхание раздавались над резко затихшим полем боя.

Имперский пехотинец рядом со мной увидел их и окаменел. Рот открылся, но ни слова не вышло наружу. Он два часа дрался с людьми и думал, что всё понимает.

— Жидкий огонь готовь! — крикнул я. — Соловьёв, бей бронебойными! Иван, проход! Ярослава, левая тварь! Громов, щиты на пехоту!

В нашу позицию влетела от силы треть монстров. Остальные бросились на имперцев невпопад.

Первая тварь прыгнула раньше, чем я договорил. Изменённый волк размером с доброго телёнка, плечи вдвое шире нормального зверя, морда плоская и широкая. Он влетел в ближайшего пехотинца, снёс щит вместе с рукой и подмял бойца под себя. Пехотинец истошно завопил.

Я использовал Тёмный шаг, в суматохе боя было уже не до скрытности. Три шага и я уже рядом. Оба клинка вошли твари в бок, под рёбра. Плоть чавкнула, горячая кровь тут же брызнула на руки. Тварь дёрнула башкой и щёлкнула зубами прямо над ухом. Я тут же отпрянул, выдирая клинки.

Изменённый монстр слез с пехотинца и развернулся ко мне. Две дырки в боку, чёрная кровь течёт ручьём по шерсти, а она идёт. Как в горах. Как в лаборатории. Им было плевать на боль.

Жёлтая аурная стрела с хрустом воткнулась твари в шею. Тварь мотнула головой, не остановилась. Вторая стрела, бронебойная, проломила плечевой сустав, передняя лапа подогнулась. Третья прилетела точно в глаз. Тварь ткнулась мордой в грязь и задёргалась.

Вторая тварь налетела на Ивана. Он встретил её обухом в морду, со всего замаха, и от удара у твари хрустнуло в черепе, и её занесло вбок. Но она не упала. Мотнула башкой, как пьяная, и кинулась снова. Иван рубанул сверху, и лезвие топора вошло от загривка до лопатки. Тварь рухнула ему под ноги, и он отпихнул её сапогом.

Третья ушла правее, в имперскую пехоту. Двое солдат легли, прежде чем Ярослава до неё добралась. Алый клинок полоснул тварь по задней лапе, точно в сухожилие, одним ударом, как на тренировке. Тварь завалилась, заскребла когтями. Ярослава рубанула ей в загривок. С одной руки удар вышел не чистый, клинок застрял. Она дёрнула меч, выдрала его и ударила ещё раз.

Четвёртая обошла всех. Появилась сзади, из-за бугра, и Громов засёк её первым. Зелёный щит встал между тварью и обозниками, которые тащили раненых. Тварь врезалась в Щит, отскочила, врезалась снова. Щит треснул, Громов выхватил клинок и полез на тварь сам. Полминуты грязной возни, тварь рвала когтями его левую руку, Громов колотил её мечом в загривок, в бок, куда попадал. Тварь наконец затихла, а у Громова по предплечью засочилась кровь.

Я огляделся. Четыре туши на земле. Два пехотинца мертвы, ещё трое сидели на земле и зажимали раны. Громов перетягивал предплечье каким-то обрывком. Вокруг имперцы добивали оставшихся тварей. Пусть с трудом и потерями, но они справлялись.

— Все? — Иван вытер топор о штанину.

— Ярослава? — позвал я.

Она сжимала и разжимала пальцы левой руки, проверяя запястье. Пальцы слушались через раз.

— Соловьёв?

— Четырнадцать, — ответил лучник, считая оставшиеся стрелы. — Четырнадцать стрел на всё, что ещё может до нас добраться.

Я посмотрел на восток. Разрыв и не думал исчезать. И оттуда лезли новые твари.

Но они отличались. Три волка, похожих на первых, только на шкурах повсюду блестел хитин, а за ними огромная туша, от которой земля вздрагивала на каждом шагу. Бывший медведь. Передние лапы вытянуты, когти длиной в ладонь, а голова поднята на высоту моей груди. Тварь двигалась медленнее волков, но каждый её шаг вминал мокрую землю, как копыто лошади.

— Это ещё что за хрень, — сказал Иван.

Четырнадцать стрел. Уставший отряд. Имперская пехота рядом видела первую волну и от этого зрелища драться лучше не стала.

— Соловьёв, бронебойные по волкам, не экономь. Иван, Ярослава, тоже волки. Медведя беру сам.

Я первым рванул навстречу медведю.

Чёрный панцирь лёг на кожу, стянул мышцы, уплотнил одежду и доспех. Клинки потемнели от аурного покрытия. Тварь увидела меня, остановилась на мгновение и пошла навстречу. Не побежала. Пошла, тяжело, уверенно, и в её чёрных глазах не было ни злости, ни страха, только внимание хищника, увидевшего добычу.

Вокруг мятежники всё ещё старались залезть на наш берег и бились кучками с орденскими ратниками и имперцами. Монстров становилось всё больше и больше, они шли прямо через ряды мятежной пехоты, ломая кости и круша черепа. Я использовал Тёмный шаг и ушёл вбок. Оба клинка ударили твари туда, где должны были быть рёбра. Шкура оказалась плотной, и мои клинки, объятые чёрной аурой, оставили лишь пару царапин. Тварь крутанулась и махнула лапой. Я нырнул вниз, когти свистнули над головой, и шею обдуло ветром. Я откатился и вскочил. Тварь метнулась вперёд, не так быстро, как химера. Вторая лапа полетела снизу вверх, пытаясь подцепить мои ноги. Я отпрыгнул назад, огромные когти вспороли землю, прочертив три борозды и взметнув в воздух огромные комья грязи. Я почувствовал удар стрелы в бок, мой шаг сбился, и медведь достал меня когтями. Новый доспех выдержал, но отдачу пробило до рёбер.

Медведь поднялся на задние лапы и зарычал. Зря.

Я сорвал с пояса шар жидкого огня, ткнул большим пальцем в руну и швырнул его твари в морду. Шар лопнул, пламя брызнуло и вырвалось наружу. Оглушительный хлопок заложил уши и тварь заревела. Первый звук за весь бой, утробный, от которого у меня завибрировали кости. Она замотала головой, пытаясь сбить пламя. Шерсть горела, воняло палёным, искры летели во все стороны. Тварь ударила вслепую, мимо, но от ударной волны меня откинуло на два шага.

Я рубанул мятежного солдата аурными клинками вскользь. Он просто попался под руку. И снова обратил всё своё внимание на тварь. Ждать, пока огонь догорит, времени не было. Ещё одна такая атака лапой, и нагрудник не выдержит.

Я вложил Чёрное пламя в клинок подмастерья. Метнулся вперёд Тёмным шагом, и вогнал меч в бок твари, в тот самый порез, который оставил минуту назад. Глубоко, по рукоять. Чёрная аура пошла внутрь, жгучая, разъедающая, и я чувствовал, как она расползается по плоти. Тварь дёрнулась всем телом, захрипела, из пасти хлынуло густое месиво. Её лапы заплелись. Она повалилась на бок, и земля вздрогнула.

Я выдернул клинок. Тварь ещё скребла когтями, но глаза уже медленно стекленели. Я вбил второй меч