Лесной посох - Владимир Пайлодзе

— А Валю-то нашу куда, Князь, пристроишь? Про неё-то не забыл в своем государстве?

Я открыто, искренне улыбнулся:

— Ну, коли вы меня тут все поголовно Князем величаете, то и расклад будет соответствующий. Будет у меня там построен большой, рубленый терем, самый настоящий дворец. А какому же приличному княжескому дворцу без классного, проверенного Шеф-повара обойтись? Вот Валентина и станет у меня главным поваром всего нашего суверенного княжества. Кормить дружину и гостей — дело государственной важности.

Старики дружно, заливисто рассмеялись, сочтя мои речи за хорошую, душевную армейскую байку после бани. Но дед Ваня смеяться быстро закончил. Он внимательно, не мигая, посмотрел мне прямо в душу своими цепкими, умными глазами бывшего директора и очень тихо, веско спросил:

— Красиво говоришь, Володя. Складной из тебя сказочник. А если без шуток? Напрямик скажи, чего задумал-то?

— А я, дед Ваня, и не шучу, — я аккуратно опустил кружку на стол и заглянул старику прямо в глаза. — Вот скажи мне честно... Вы ведь с мужиками сегодня в баньке вместе парились. Ничего в моих ребятах странного не заметил? Может, показалось чего необычного?

Дед Ваня медленно разгладил усы, его взгляд стал пугающе серьезным и мудрым.

— Так я, Володя, не только в ребятах... Я и в тебе кое-какие перемены заприметил.

Я вопросительно и молча посмотрел на него, ожидая, что именно выдаст бывший директор лагеря.

— Старый я уже, конечно, но память у меня еще крепкая, — тихо вздохнул старик. — Помню, когда ты прошлым летом у нас в бане мылся, у тебя вся спина в шрамах была — и осколочные, и от пуль следы четкие, страшные. А сегодня я спину твою глазом обвел — и не разглядел ничего. Чистая кожа. Грешным делом подумал сначала, что слепнуть к старости стал, двоится в глазах. Да и вообще... Гляжу я на вас троих — а тела-то у всех поджарые, крепкие, молодые стали, словно вам снова по тридцать лет от роду. Ходят ваши Серега с Андреем, а в коленях ни скрипа, ни тяжести.

— Нет, деда, всё правильно ты своими глазами заметил, — я понимающе улыбнулся, решив больше не юлить. — Моложе мы стали. Намного моложе. Вот сидите теперь с бабой Матрёной и думайте над этим на досуге. Но только сразу оговорюсь, без обид: я пока сам до конца не просек, как именно на научном уровне работает это чудо. Но я очень, очень сильно надеюсь, что со временем эта чертовщина и вам всем четверым поможет здоровье вернуть да старость отодвинуть.

Однако этот серьезный вопрос мы с вами поднимем строго после того, как все официальные документы на землю лагеря оформим. А то не дай бог, приедем в министерство, а вас там по старым паспортам чиновники в упор не признают!

Я негромко засмеялся, глядя на то, как ошарашенно и озабоченно вытянулись серьезные лица стариков. Матрёна только воздух ртом перехватила, не зная, что сказать на такую новость.

— В общем, если вы не против, мы тут у вас в селе еще на пару-тройку дней погостим, — подытожил я, поднимаясь из-за стола. — Мне завтра с утра нужно будет в город на машине рвануть, кое-каких продуктов и припасов докупить. Вы посидите, составьте список, может, и вам из цивилизации привезти чего надобно? Не стесняйтесь.

На этой важной ноте мы и разошлись по комнатам. Ночь прошла абсолютно спокойно и беззвучно. Стоило моей голове коснуться прохладной подушки, как глубокий, богатырский сон без сновидений мгновенно завладел мной — новое тело восстанавливалось как часы.

Утром я проснулся с первыми петухами и сразу вышел на крыльцо, чтобы сделать привычную армейскую разминку. Не успел я сделать десяток наклонов, как из дверей бесшумно выкатился Андрей — бодрый, подтянутый, с аккуратной седой бородой.

— Князь, на утреннюю пробежку собрался? — заулыбался он, разминая плечевой пояс. — Я с тобой. Не против компании?

— Только за, Мех. Разминайся пошустрее и побежали.

Вся наша пробежка по раскисшим лесным тропам вокруг заброшенного лагеря прошла в абсолютной тишине. Мы просто мерили шагами километры, но по довольной, широкой физиономии Андрея я без всяких слов понимал, какое это неописуемое, дикое удовольствие для него — снова чувствовать себя абсолютно здоровым, молодым мужиком, у которого при беге не ноет сустав и не заходится в хрипе сердце.

Утренний лес дышал свежестью, туман стелился по низинам, а солнце только начинало пробиваться сквозь кроны деревьев, окрашивая всё вокруг в золотистые тона.

Уже после того, как мы вернулись к дому и знатно окатились ледяной водой прямо из колодца, Андрей резко замер, протянул мне свою мозолистую ладонь и очень тихо, с искренней мужской теплотой произнес:

— Спасибо тебе, командир. За всё спасибо.

Я лишь молча, крепко пожал его руку в ответ. Такие вещи в нашем отряде в лишних словах не нуждались.

Когда мы уже сидели в избе и лениво заканчивали сытный завтрак, из своей комнаты наконец соизволил вылезти Док. Наш великий медицинский светило уставился на нас заспанными, мутными глазами, смешно почесывая взъерошенную бороду.

Андрей моментально сориентировался и шутливо махнул ему рукой:

— О, проснулся, профессор! Давай, не стесняйся, проходи к столу. Мы тут с Князем как раз уже собираемся на боевой выход. Решили без тебя рвануть, а то ты так сладко и нежно спал, аж будить жалко было такую принцессу.

— Это... это как это «без меня»?! — Док в секунду протрезвел от сна, лицо его испуганно вытянулось, а в голосе прорезались панические нотки полевого врача. — Совесть у вас вообще есть, обалдуи?! Опять всю тактическую медицину побоку пустить решили? А если там что-то случится, кто кроме меня вас, дураков, с того света вытаскивать станет?! Я спрашиваю...

Дать Сереге договорить мы просто не дали — нас с Андрюхой одновременно прорвало, и мы начали ржать на всю избу, как два полковых коня. Док замер на пороге и недоуменно, со злостью переводил взгляд с одного хохочущего лица на другое.

Наконец я решил сжалиться над нашим эскулапом и сквозь смех пояснил:

— Да расслабься ты, Серёга, выдохни! Ни на какую ту сторону мы без тебя не идем, успокойся. Мы просто в город решили на моем