Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

— А вот дальше начинается чертовщина. — Аркадий нахмурился. — Всё очень странно и не сходится.

Я откинулся на спинку стула, всматриваясь в него и пытаясь на лету собрать факты в одну картину. Мозг работал со скрежетом.

И вдруг пазл начал складываться.

— Подожди. — Я поднялся и стал нервно ходить по тесной комнате. — Дай я сам попробую. Отравление Петра Васильевича — это не их рук дело?

— В точку.

Аркадий кивнул.

— Эти отморозки целились конкретно в тебя. Считали, что ты мозг и малолетка. Пётр Васильевич для них — старый хрен, который своё отжил. А я — босс.

— Логично. И водилу в аэропорту наняли они — тут всё сходится. — Я остановился посреди комнаты. — Но тогда главный вопрос. Если не они... то кто травил Петра Васильевича?

Дверь скрипнула.

Вошёл Серёга и без лишних слов поставил на стол поднос с тремя кружками кофе.

Я посмотрел на него. Потом на Аркашу.

И в голове раздался сухой щелчок.

Всё вспыхнуло разом и выстроилось в одну чёткую схему.

Меня будто обухом по голове.

— Твою мать, — тихо сказал я и тяжело опустился на край койки.

— Что? — в два голоса переспросили оба.

— Нам надо срочно переобуватся и причем в воздухе. — Я почесал голову руками.

Глава 17 Разговор

Едва дверь открылась, как из глубины дома мне навстречу вылетело маленькое вихревое облако.

— Папка!

Звонкий счастливый визг перекрыл все остальные звуки.

Алиса с разбегу взлетела мне на руки. Я перехватил её под мышки и крепко прижал к себе.

От неё пахло клубникой, солнцем и чем-то сладким — то ли мороженым, то ли шампунем. За дне недели она стала тяжелее. Заметно тяжелее, я это почувствовал руками.

— Папка, как классно, что ты приехал! — тараторила она, на секунду отстранившись и строго насупившись. — А ты почему в Корею не прилетел, а? Ты же обещал! Обещал и не прилетел!

Мордашка Лисёнка вытянулась в наигранной обиде — но продержалась эта обида ровно полторы секунды, после чего дочь снова изо всех сил уткнулась мне в шею, обхватив тонкими ручонками.

Господи. Как же я люблю эту девочку.

У меня перехватило дыхание, а в груди стало щемяще-тесно.

— А ты загорела, — сказал я ей в макушку.

— Ага! И плавать научилась! По-настоящему, без круга! И ещё я на медузу наступила, и она меня укусила, и я не плакала! Ну почти.

Рядом переминался с ноги на ногу Серёга.

Наш суровый начальник охраны, гроза подмосковных бандитов, человек с двумя стволами и каменным лицом, сейчас стоял с абсолютно дурацким видом и терпеливо ждал своей очереди на обнимашки.

Алиса, как настоящая женщина, решила вопрос мгновенно. Не разжимая правой руки, которой держала мою шею мёртвой хваткой, она царственно протянула левую ладошку в сторону Серёги.

Тот расплылся в широченной улыбке, шагнул ближе и осторожно поцеловал маленькую ладонь.

— Дядя Серёжа, — мурлыкнула Лисёнок таким кокетливым тоном, что я только головой покачал.

Вот же зараза растёт. Девять лет, а уже всё умеет.

— Пошли, мой Росинант! — потребовала она, дёрнув меня за воротник.

— Кто-кто?

— Росинант! Это лошадь Дон Кихота, мне бабушка читала. Ты моя лошадь, понял? Но-о!

Серёга у меня за спиной сдавленно хрюкнул.

Пройти дальше трёх шагов нам не дали.

Из летней кухни, на ходу вытирая руки о фартук, выскочила мама. Следом, тяжело переставляя ноги, вышла бабушка.

И начался тяжеловесный артобстрел из родственнической любви, тревоги и причитаний.

— Игорёшка! Господи милостивый, да на кого ж ты стал похож! — ахнула мама, всплеснув руками, и принялась ощупывать мои плечи, спину и лицо, будто проверяя, все ли запчасти на месте. — Схуднул-то как! Одни кости да кожа, смотреть больно! Ты что там, в своих столицах совсем за собой не следишь? Плохо кушаешь, да? Опять на сухомятке да на нервах?

— Да ты вглядись в него получше! — сурово вмешалась бабушка, упёрла руки в бока и окинула меня насквозь просвечивающим взглядом. — Впалый весь, лицо серое, синячищи под глазами в поллица! Ты вообще спишь? Хоть по четыре часа спишь или нет? А зарядку делаешь? Забросил ведь, сразу видно!

— Баб, ну какая зарядка...

— Такая! Раньше каждые деньс гантелями корячился, хоть мышцы какие-то были. А сейчас что? Вытянулся, высох, как жердь на огороде. Не отжимаешься — тело обмякнет, и весь иммунитет отвалится!

Нда говорит что за этот год я поменял размер пиджака,на больший смысла не было.

— Ой, да не говори, мама, — причитала мама, уже пытаясь отнять у меня Алису, чтобы я «не перенапрягал спину». — Мы с бабушкой третий день себе места не находим! В новостях такое показывают, ужас один. А он ездит где-то, всё о делах думает, а про здоровье забыл. На десять килограммов похудел, не меньше! Щёки ввалились, шея тонкая, как у воробья.

— Вон, на Серёжу посмотри! — Бабушка развернулась к моему телохранителю, который тут же попытался слиться со стеной. — Серёжа! Ты куда смотрел? Мужик здоровый, а подопечный у тебя на призрака похож! Чем вы там питаетесь? Сосисками сырыми? Или в ресторанах своих одну зелень жуёте?

— Да нормально всё, баб Галь, — пробормотал Серёга, виновато опуская глаза.

Двухметровый мужик, который несколько дней назад в поле гонял на мотоцикле под обстрелом , стоял и краснел, как школьник у доски.

— Ничего не нормально! — загремела бабушка. — Оба за стол, живо! Я борщ сварила, густой, ложка стоит. Пирожки с капустой только из духовки, котлеты домашние, пюрешечка с маслицем. И только попробуй не доесть всё до крошки — я тебя лично прямо здесь на ковре отжиматься заставлю!

Я беспомощно покрутил головой, глупо улыбаясь во весь рот, и, всё ещё держа Алису на руках, поплёлся на кухню под непрекращающийся дуэт маминых охов и бабушкиных наставлений.

— Слушай, Серёга, — шепнул я ему на ходу. — А правда, что мы здесь, в Германии, всего на два дня проездом?

Серёга сокрушённо развёл руками:

— По-моему, с таким приёмом нам и одного хватит, чтобы Берлин взять.

За столом я усадил дочку на колени и огляделся, не досчитавшись народу.

— Мам, а где отец? И Лёшка?

Мама вздохнула и неопределённо пожала плечами.

— Отец наотрез отказался ехать. Говорит, хозяйство бросать нельзя,