Леди озера - Майк Омер

Отец назвал меня маленькой грязной лгуньей. Мы с мамой были там, в лесу, и занимались блудом с крестьянами, участвуя в заговоре против короны. Теперь принц Талан собирается замучить нас до смерти.

Мама сейчас снаружи. На плахе для казни.

И я следующая.

Обычно аристократов не казнят публично, но Оберон хочет зрелищ. Он делает это медленно и мучительно. Тех, кто принял сторону крестьян, казнят как простолюдинов. Так говорят. И плевать, что все это ложь.

До меня доходили новости. Изменников потрошили заживо. Ломали им ребра. Пусть они видят, как их кишки вываливаются на камни, перед тем как умрут в муках под крики толпы.

Сквозь стены доносятся мучительные крики. Я содрогаюсь. Это она? Это кричит моя мама?

Я обхватываю себя руками, прижимаясь к холодной каменной стене, и дышу часто-часто, но все равно задыхаюсь. Может, покончить с этим, пока они не вытащили меня отсюда? Я смогу умереть, разбив голову о камень?

Дверь со скрипом открывается. Я моргаю от внезапного света, сердце бешено колотится. В дверях стоит мужчина, высокий и сильный, у него темные глаза и волосы. Самый прекрасный из всех, кого я видела. Величественный, уверенный в себе. Он выглядит так, будто никто не смеет до него дотронуться. Сначала я не понимаю, кто это, но потом вижу его сигил[6] – змею, пожирающую саму себя. Но эта манера держаться, спокойствие, непоколебимая уверенность… Даже без сигила можно узнать принца.

Он монстр. Именно он стоит за всем, что сейчас творится. Его драконы снаружи сжигают фейри заживо, воспламеняют костры с подсудимыми.

– Ты дочь маркиза? – спрашивает он.

Я киваю.

– Я вытащу тебя отсюда. Вытащу всех, кого смогу. – Он кивает в сторону коридора: – Идем.

Я смотрю на него с благоговением. Наверное, в такие времена только монстр способен меня спасти…

Я отбрасываю эти воспоминания, пока не погружаюсь еще глубже в мысли Арвенны. Сейчас она всего-навсего маленькая девочка…

Я стою в своем любимом платье перед отцом, надеясь, что он скажет, какая я красивая. Но его лицо бледнеет от ярости. Я чем-то расстроила его.

– Ты опять меня позоришь! – рявкает он и так сильно стискивает мне руку, что, боюсь, сломает ее. – Ведешь себя словно простушка! Деревенщина! Мне донесли, что ты играешь со служанкой. Хочешь погубить репутацию всей семьи?

Я начинаю дрожать, мысли путаются. В его покоях всегда так темно. Он ненавидит свет.

– Прости, папа.

Его губы сжимаются в тонкую линию.

– Девчонку убили из-за тебя. Из-за твоей глупости. И довольно об этом…

Сердце разрывается в груди, слезы наворачиваются на глаза, но я не останавливаюсь. Внутри Арвенна так одинока, так отчаянно нуждается в любви и защите…

Она часами лежит в постели, уставившись в стену. Она одержима Таланом. Думает только о нем. Давным-давно он трахнул ее – всего раз. С тех пор она не стирала простыни. Лежа в постели, она грезит о нем.

Нужно узнать хоть что-нибудь полезное, пока она не умерла. Я не могу слишком долго оставаться в этих мрачных воспоминаниях.

Наконец вот он – момент, когда Арвенна захватила в плен Мериадека, обманом вынудив его встретиться с глазу на глаз. Она использовала своего «крота». Ей удалось схватить Мериадека с помощью купленного железа. Она ударила его по лицу и обожгла. Ослабила. Он стал совершенно беспомощен…

Прогоняю эти воспоминания и ищу другие, связанные с Мериадеком. Вот он привязан к стулу, Арвенна перерезает сухожилия на его теле. Иногда способность фейри выживать – скорее проклятие, чем дар. Она выпытала у него все, что хотела, но не останавливается, потому что впервые за многие годы испытывает что-то новое. Азарт. Наверное, это чувствовал Оберон, когда проделывал то же самое с ее матерью? Прилив возбуждения?

Прощупываю сознание Арвенны – убедиться, что она никому не рассказала, но ничего не вижу. Сейчас мне нужен «крот», и я ищу его. Вот он – Дагонет. Один из друзей Мериадека. Именно он и продал ей железо. Арвенна флиртовала с ним, намекала на секс, на роман с красивой богатой женщиной. Этого хватило, чтобы завербовать его.

Я отшатываюсь и делаю глубокий вдох. Прерывисто дыша, Арвенна поднимает глаза к заснеженному небу.

– Обычно я стараюсь не убивать тех, в чьи мысли вторгаюсь. – У меня перехватывает горло. – Сложно убить того, кого узнал по-настоящему. Но в твоем случае это скорее убийство из милосердия.

Я закатываю рукава плаща и вонзаю клинок Арвенне в сердце. Свет в ее глазах меркнет.

Вся дрожа, встаю и оглядываю заснеженный лес. Мы черт знает где. Здесь ее никто не найдет.

Отворачиваюсь и вытираю руки о снег, стараясь, чтобы на них не осталось ни капли крови Арвенны. Иначе фейри учуют запах, когда я вернусь в Периллос.

Обтерев руки подолом платья Арвенны, я возвращаюсь к Кловер.

Трудно не думать о том, что Мордред назвал меня безжалостной. И, как и он, я чувствую одиночество остро как никогда: королева на руинах собственного королевства… Каков отец, такова дочь.

Кловер ждет меня. Трясущимися руками я беру поводья и пытаюсь прогнать призраки воспоминаний Арвенны. Не хочу думать, как она стоит перед собственным отцом, желая, чтобы он любил ее.

Я хочу похоронить Мериадека. Даже Арвенна, несмотря на все, что она натворила, заслуживает быть погребенной должным образом. Но я и так пробыла здесь слишком долго – нужно вернуться в Периллос засветло, пока на мои поиски не отправили солдат. Когда я вернусь в замок, то попрошу другого агента добраться сюда.

Вскакиваю в седло, Кловер переминается подо мной и громко дышит. Снежинки кружатся на ветру, я мягко подгоняю лошадь, и она идет по замерзшему ландшафту. Бедра болят, в мышцах разливается усталость. Я замерзла и измучена, но продолжаю путь.

Я снова сделала то, что должна. Я заставила графиню умолкнуть и не дала ей раскрыть всю подпольную сеть.

Минуть через двадцать в горле пересыхает, и я чувствую голод. Со вздохом останавливаю Кловер на опушке леса и, услышав неподалеку журчание реки, направляюсь туда по снегу. Опускаюсь на колени у кромки воды, снимаю перчатки и, сложив ладони ковшиком, пью ледяную воду. Подняв глаза, вижу вдалеке замок Валь-сан-Ретур, где выросла Арвенна; его темные шпили высятся среди снегов, в окнах мерцают теплые огни. Я облизываюсь, на секунду представив, что сейчас готовят там на кухне.

Воспоминания Арвенны захлестывают меня, яркие и неотвязные: топот босых ног по прохладным камням, запах свежего хлеба, когда она заходит на кухню… В животе урчит.

Я блуждаю в ее мыслях,