Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов

не было, я по-прежнему полностью контролировал собственные мысли, не чувствовал зова или давления со стороны древних артефактов, но вместе с тем появилась почти физическая уверенность, что теперь получится значительно лучше. Даже не знаю, откуда она взялась, просто почему-то знал и всё.

Несколько минут всерьёз раздумывал, не отправиться ли прямо сейчас на пустую площадку, но вовремя вспомнил слова Лаврентьева о самостоятельных экспериментах. Пожалуй, одного нарушения запретов мне уже хватило. Вспоминая последние занятия с фон Штайнером и свои пока ещё не слишком уверенные попытки удерживаться над ареной, я всё же постепенно заснул.

* * *

Утром после завтрака я поднялся из-за стола первым и сразу направился к выходу.

— Идёшь к Лаврентьеву? — усмехнулся Марк, проводив меня взглядом.

— Ты откуда знаешь? — удивился я, уже взявшись за дверь.

— Ещё скажи, что на пятую ступень уже собрался! — продолжил он, но глаза вдруг стали серьёзными, словно и не собирался шутить.

— Вот это ты сильно зажёг! — усмехнулся я. — Я бы, конечно, не против, но так не бывает. Да и источник таких приключений не выдержит.

Ещё раз окинув друзей взглядом, заметил удивление Дмитрия и слегка встревоженное выражение лица Софьи. Встретившись со мной глазами, девушка на мгновение задержала взгляд, потом слегка улыбнулась и почему-то сразу сосредоточилась на чашке кофе. Последнее время она вообще временами ведёт себя немного странно, но сейчас мне было не до попыток разобраться ещё и с этим.

Лаврентьев оказался у себя, хотя явно уже собирался выходить. На столе лежала раскрытая папка, и магистр как раз складывал туда последние документы. Увидев меня на пороге, он резко выпрямился и чуть не выронил несколько листов с записями на пол.

— Опять⁈ — устало спросил Эдуард Антонович, удержав бумаги в последний момент. — Что такое на этот раз?

— Вы уж простите меня за столь частые утренние визиты, — сказал я, закрывая за собой дверь.

— Да ничего, Михаил, я уже начинаю привыкать, — хмыкнул магистр, хотя по выражению его лица было понятно, что ничего хорошего от моего появления он не ждёт. — Что тебя привело?

— Мне приснился странный сон, — тише ответил я и на всякий случай плотнее прикрыл дверь.

Эдуард Антонович, уже собиравшийся убрать последние бумаги, тут же остановился. Несколько секунд продолжал держать их в руках и внимательно смотрел на меня, после чего медленно положил листы обратно на стол.

— Рассказывай.

— Сначала мне показалось, что это просто обычный сон, основанный на пережитых событиях. Там вообще было много всего… Академия, Хорошёвка, знакомые лица. Потом всё исчезло, и я снова оказался в той самой подземной комнате. Только на этот раз находился там сам, а не смотрел глазами кого-то другого. И Книга тоже была на месте.

— Ты к ней подошёл? — сразу спросил Эдуард Антонович.

— Нет, — ответил я и с улыбкой покачал головой. — Даже во сне помню про ваш запрет, не сделал ни шагу.

Напряжение на лице магистра немного ослабло, но совсем не исчезло.

— Продолжай.

— Книга внезапно сама раскрылась. Страницы начали переворачиваться, потом остановились на одной, но я ничего не успел рассмотреть. После этого от неё к моей груди устремилась тонкая светящаяся струя. Вот сюда, — я коснулся рукой области сердца. — Боли не было, появилось тепло и странная лёгкость во всём теле, словно вес практически исчез. После пробуждения ничего необычного не обнаружил, но осталось совершенно новое ощущение собственного тела.

Последние слова заставили Лаврентьева нахмуриться ещё сильнее. Он подошёл ближе и несколько секунд внимательно осматривал меня с ног до головы, словно надеялся заметить что-то внешне. Потом неожиданно спросил:

— Источник проверял?

— Первым делом, — кивнул я. — Всё вроде бы в норме.

— Боль в груди, слабость, головокружение?

— Ничего такого.

— А новое ощущение в чём заключается? — продолжал опрос магистр.

Я ненадолго задумался, пытаясь подобрать подходящие слова.

— Сложно объяснить. После сна появилось сильное желание снова попробовать подняться в воздух. Но это не похоже на чужой приказ или навязанную мысль, просто почему-то уверен, что теперь смогу гораздо лучше контролировать полёт.

Лаврентьев несколько секунд продолжал молча смотреть на меня, а потом взял со стола папку и зажал её под мышкой.

— Любопытно, — пробормотал он, но прозвучало это совсем не так, словно происходящее его просто заинтересовало. — Думаю, тебе не стоит пока делать какие-либо самостоятельные проверки. А давай-ка лучше знаешь что? Проверим твоё «странное ощущение» прямо сейчас.

— Может, после занятий? — осторожно спросил я.

— Пошли! — вдруг безапелляционно заявил Эдуард Антонович, открыл дверь и чуть ли не вытолкнул меня из кабинета, а затем быстрым шагом направился к лестнице, увлекая меня за собой.

Я шёл за ним почти вприпрыжку, чтобы не отставать. Всё-таки, несмотря на немолодые годы, магистр при желании передвигался очень шустро, особенно когда происходило что-нибудь непонятное, потенциально опасное и, само собой, связанное со мной.

Через несколько минут мы пришли на пустой закрытый манеж. Эдуард Антонович подозвал Валерия Степановича, коротко объяснил ему, что требуется провести внеплановую проверку, а одному из служителей приказал быстро найти старого доверенного лекаря.

— Ты иди пока переодевайся, — сказал мне Лаврентьев. — И до нашего возвращения ничего самостоятельно не пробуй.

— Даже не собирался, — совершенно искренне ответил я.

Валерий Степанович выглядел напряжённым. Видимо, по одному выражению лица магистра понял, что происходит что-то необычное, но вопросов задавать не стал и лишь молча проводил меня взглядом.

Я быстро надел защитный тренировочный костюм и вернулся на арену. К своему удивлению, увидел, что лекарь преклонного возраста уже находится здесь и успел разложить на лавке свой чемоданчик со странными приборами, некоторых из которых я раньше вообще не видел. Старик сначала внимательно осмотрел меня, потом по указанию Лаврентьева встал немного в стороне, откуда мог одновременно наблюдать и за мной, и за показаниями своих инструментов.

— Если почувствуете боль, резкую слабость или что-нибудь необычное, сразу прекращайте, — предупредил лекарь.

— Хорошо.

— Давай, Михаил Фёдорович! — неожиданно бодро воскликнул Лаврентьев и махнул рукой вверх. — Порази нас!

Вот ведь умеет человек создать правильное настроение перед неизвестным экспериментом.

Я вышел ближе к центру арены, несколько раз глубоко вдохнул и сосредоточился. Вспомнил последние занятия с фон Штайнером, когда приходилось постоянно исправлять положение тела короткими потоками, затем сформировал основной устойчивый поток под собой и едва не взлетел к потолку.

Сапоги настолько быстро оторвались от песка, что внутренности неприятно сжались. Я совершенно не ожидал подобного ускорения и лишь в последний момент резко уменьшил силу основного потока, одновременно добавив несколько коротких стабилизирующих воздействий. До потолка оставалось не больше полуметра.

Несколько секунд просто висел под самой крышей манежа и боялся лишний раз шевельнуться. Вот