Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов

Андрей едва заметно напряг челюсть. Слишком легко тот перечеркнул месяцы работы одной фразой. Будто всё сделанное Вяземским до этого вообще не имело значения. Ответить хотелось многое, но Андрей прекрасно понимал, что спорить сейчас бесполезно.

Мужчина тем временем продолжил:

— Я категорически запрещаю новые грубые провокации против Пожарских или Куракиных, а также попытки снова втянуть их в конфликт. Теперь ты и твои люди должны наблюдать, с кем Пожарский начинает сближаться после ослабления прежней вражды и какие новые связи появляются вокруг него.

Андрей ненадолго замолчал.

— И по-прежнему надо давить на друзей Михаила? — спросил он, слегка поморщившись.

— Оставь пока эту восьмёрку в покое.

Вот это Вяземскому понравилось ещё меньше. Он привык сам выбирать способы выполнения поставленных задач, а восьмёрка Михаила уже давно стала одним из самых удобных рычагов воздействия. Теперь этот рычаг у него просто забирали. Пауза затянулась буквально на пару секунд, но мужчина заметил её.

— Что-то не устраивает? — спокойно спросил он.

— Нет, — слишком быстро ответил Андрей, затем уже ровнее добавил: — Всё понятно.

— Вот и хорошо.

Мужчина поднялся с кресла, Андрей остался сидеть.

— Будь внимателен и осторожен, — сказал его собеседник. — Никаких активных действий — только наблюдение. Жду от тебя новостей и постарайся ничего не пропустить.

— Понял.

Только после этого мужчина направился к двери, Андрей молча проводил его взглядом. Спорить с этим человеком он не решался. И дело было даже не только в положении или возможных последствиях, Вяземский прекрасно понимал: раз ему дали новый приказ, обсуждение уже закончено.

Мужчина вышел из комнаты. Андрей ещё несколько секунд оставался неподвижным, затем встал и подошёл к окну, взглянул на часы. Уходить сразу следом он не собирался. Подождал несколько минут, специально выдерживая промежуток, чтобы никто случайно не увидел их выходящими из одного помещения почти одновременно.

Только после этого Вяземский тоже покинул комнату и более быстрым шагом направился в другое крыло, где должны были ждать его друзья и помощники. Сегодня у них был внеплановый сбор, на который все приходили в разное время и с разных сторон.

В просторной комнате оказалось немало адептов старших курсов. Кто-то негромко разговаривал, кто-то сидел возле окна, двое спорили над раскрытой книгой.

Андрей коротко кивнул Мирону:

— Пойдём.

Куракин молча последовал за ним в соседнее помещение. Вяземский закрыл дверь, проверил, что она действительно плотно прикрыта, и только тогда повернулся к Мирону. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Что именно сообщили тебе из дома? — неожиданно спросил Андрей с совершенно каменным лицом.

Мирон едва заметно дёрнулся.

— У нас там проблемы, — пожал он плечами, стараясь не смотреть Вяземскому в глаза. — Были какие-то нападения недалеко от границы. Потом началась война с соседями. Вроде как они остановились.

Андрей ничего не ответил, просто продолжал смотреть. Мирон переступил с ноги на ногу.

— И всё? — наконец спросил Вяземский.

— А что ещё? — пожал плечами Куракин. — Мне не докладывают обо всём подряд.

Ответ прозвучал достаточно естественно, даже слишком естественно. Андрей прекрасно понимал, что парень очень многого недоговаривает. Причём, судя по его поведению, Мирон пока и сам окончательно не решил, что именно можно говорить, а что лучше оставить при себе.

Вяземский неожиданно улыбнулся.

— Ты молодец.

Мирон невольно вздрогнул. Теперь он всё-таки посмотрел Андрею в глаза. Похвала явно напугала его сильнее, чем обычный выговор.

— Во время поединка с Михаилом и после него ты вёл себя вполне корректно, — продолжил Вяземский.

Мирон едва заметно напряг плечи. Теперь он уже понял, что эта похвала является одновременно и предупреждением. Андрей некоторое время молча наблюдал за ним, словно специально позволяя тишине давить сильнее любых угроз, потом продолжил:

— Учитывая всё произошедшее, теперь старую вражду уже не надо изображать настолько ярко. Вместо потока оскорблений в сторону Михаила Пожарского от тебя требуется больше наблюдать. Будешь сообщать мне обо всём необычном в поведении Пожарского и его друзей. Ты и твои люди.

— Понял, — тихо ответил Мирон.

— Хорошо, — чуть тише сказал Андрей и ещё несколько секунд смотрел на него. — Можешь идти.

Мирон коротко кивнул и явно с облегчением направился к двери. Он почти уже взялся за ручку, когда за спиной снова прозвучал голос Вяземского:

— Мирон.

— Да? — Куракин замер, медленно опуская руку.

— Постарайся в следующий раз отвечать на мои вопросы чуть полнее.

Несколько секунд Мирон стоял неподвижно.

— Я рассказал всё, что знаю.

— Разумеется, — спокойно ответил Андрей.

Мирон больше ничего не сказал и охотно покинул небольшое, комфортно обставленное, но в итоге не очень уютное помещение. Вяземский некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь. Потом выглянул в общий зал и позвал одного из своих людей.

— Зайди.

Парень вошёл. Андрей дождался, пока дверь снова закроется.

— Теперь будешь наблюдать ещё и за самим Куракиным, — чуть тише сказал он.

— За Мироном? — помощник удивлённо вскинул брови.

— Именно.

— Он что-то сделал?

— Пока нет, — ответил Андрей. — Но мне кажется, начал оставлять часть сведений при себе.

Парень задумчиво кивнул.

— То есть не доверяете?

— Когда исполнитель сам начинает решать, какую информацию передавать, а какую оставить себе, это уже повод присмотреться внимательнее, — спокойно произнёс Вяземский, подспудно адресуя эту фразу не только Куракину, но и этому помощнику. — Он что-то недоговаривает, надо выяснить, что именно.

— Понял.

— Только осторожно. Мирон не должен заметить.

Помощник кивнул и вышел, Андрей остался в комнате один. Полученный сегодня приказ требовал пока оставить Михаила и его восьмёрку в покое. Вот только это совершенно не означало, что ему придётся сидеть сложа руки.

* * *

Большой практикум проходил на дальнем полигоне, он находился почти в противоположном конце Академии от главных ворот. Подходя ближе, я понял, почему это называют «большим практикумом». На большой площадке перед полигоном собрались практически все адепты с первого по третий курс, не зря всё-таки под это испытание выделили почти целый учебный день. Присутствовало и большое количество преподавателей, наставников. Был здесь Эдуард Антонович Лаврентьев, само собой. Заметил в стороне и наблюдателя, представлявшего советника царя.

После жеребьёвки я оказался в команде единственным из своей восьмёрки. Нас было шестеро. Одного я уже хорошо знал — старшего мага Воздуха Григория Мезенцева. Алексей Воронцов — сильный второкурсник с магией Земли. Моя однокурсница Дарья Белозерская, управляющая Водой. А также двое малознакомых мне первокурсников: маг Огня Пётр Мещёрский и маг Земли Семён Ржевский.

Пока мы обменивались взглядами, Мещёрский почти сразу предложил поставить меня командиром:

— Ну а что? — развёл он руками, когда все дружно уставились на него. — О нём уже все знают как о первокурснике с