Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов

— И ещё полезно помнить: командование — это не только способность отдавать приказы. Иногда правильнее вовремя принять чужое решение, если оно лучше твоего.

Я только усмехнулся. Валерий Степанович коротко кивнул, снова опуская взгляд в журнал.

Нас направили в сторону большого сквера, где по периметру стояло много скамеек. Здесь можно было посидеть, отдохнуть и подождать остальных. Среди других я почти сразу заметил Софью. Девушка сидела на краю одной из скамеек, но, едва увидела меня, тут же поднялась и направилась навстречу.

Сначала она улыбнулась, потом её взгляд быстро прошёлся по моей одежде, рукам, лицу, словно она проверяла, всё ли со мной в порядке.

— Всё прошло хорошо? — спросила она с плохо скрываемой тревогой в голосе.

— Вроде цел, — усмехнулся я, заметив этот быстрый осмотр. — С вами было бы лучше. Правда, сильно устал.

— Это заметно.

Софья улыбнулась уже немного спокойнее. Может быть, мне только показалось, но её взволнованность выглядела несколько чрезмерной. Впрочем, ничего странного. Наверняка переживала из-за того, что я оказался в компании совершенно незнакомых людей. Хотя ей ведь досталось то же самое.

Может быть, боялась, что новые товарищи начнут спорить со мной вместо того, чтобы принять разумное решение. После нашего первого участка, пожалуй, не такое уж и беспочвенное опасение.

Глава 13

Ночью мне снились совершенно странные сны. По большей части сумбурные, состоящие из несвязанных между собой образов Академии: знакомые корпуса и аллеи почему-то внезапно сменялись Хорошёвкой, потом появлялись поля возле Солнцеграда, мелькали лица друзей, преподавателей и людей, которых встречал всего несколько раз. Всё постоянно менялось местами, будто кто-то перемешивал воспоминания, словно тасовал колоду карт, совершенно не заботясь о последовательности происходящего.

Но самым странным оказалось другое. Иногда на фоне уже привычных картин этого мира неожиданно появлялись лица из прошлой жизни. Вот от этого по спине сразу начинали бегать мурашки, а ладони становились влажными. Я видел старых знакомых настолько отчётливо, что несколько раз пытался приблизиться или хотя бы дотянуться рукой, но стоило сделать это, как они тут же исчезали, словно растворялись в воздухе. Каждый раз после этого становилось тоскливо.

Наверное, за прошедшее время я уже слишком привык считать нынешнюю жизнь настоящей и единственной. Здесь находились мои друзья, семья, Академия, привычные проблемы и заботы, но внезапно оказалось, что где-то внутри всё ещё хранится то, что осталось там. Люди, которых я когда-то знал, места, по которым ходил каждый день, жизнь, к которой уже невозможно вернуться. Даже во сне я прекрасно понимал последнее, и от этого становилось только хуже.

Постепенно знакомые лица начали тускнеть, голоса становились всё тише, пока вокруг вообще не исчезли любые звуки. Следом пропало тепло. Я ещё не успел понять, что происходит, как вновь ощутил пробирающий до костей холод каменного подземелья.

Передо мной находилась знакомая большая полутёмная комната с крайне скудным освещением преимущественно по углам. Только в этот раз всё воспринималось немного иначе: я находился здесь сам, в собственном теле, а не смотрел глазами неизвестного человека, как происходило во время одного из предыдущих снов.

Сначала вокруг почти ничего нельзя было разобрать, затем в глубине комнаты возникло мягкое серебристо-голубое сияние. Оно постепенно становилось ярче и плавно выхватило из мрака знакомый пьедестал с лежащей на нём Книгой.

В голове сразу словно что-то щёлкнуло. Вспомнились слова Лаврентьева и его категорический запрет приближаться к Книге или пытаться каким-либо образом с ней взаимодействовать. Поэтому я даже не сделал шага вперёд и уж тем более не стал протягивать руку. Вот ведь до чего дошло: даже во сне продолжаю выполнять распоряжения магистра!

Неожиданно Книга раскрылась совершенно самостоятельно. Я невольно напрягся, но остался на месте. Страницы начали быстро переворачиваться сами собой, сначала одна за другой, потом настолько стремительно, что отдельные листы уже почти невозможно было различить. Через несколько секунд всё резко остановилось на какой-то определённой странице.

Так и не сделав ни одного шага вперёд, я попытался всмотреться в неё с расстояния. На листе действительно находилось что-то тёмное — возможно, строки текста, рисунок или несколько символов, но рассмотреть подробности я не успел.

От раскрытой Книги снова возникло сияние. Оно быстро набирало яркость, затем словно стянулось к одной точке и собралось в тонкий серебристо-голубой поток. Я машинально отступил бы назад, если бы тело вообще меня слушалось, но в следующий момент поток коротким импульсом устремился прямо ко мне и вошёл в грудь, точно в область сердца.

Боли не было, наоборот, внутри разлилось неожиданное тепло, а следом появилась такая лёгкость во всём теле, словно собственный вес на мгновение перестал существовать. Я совершенно не чувствовал опоры под ногами и даже не мог понять, действительно ли продолжаю стоять на каменном полу или уже завис над ним. Ощущение оказалось настолько необычным и одновременно приятным, что первоначальный страх почти сразу сменился удивлением.

Но продолжалось всё всего несколько мгновений.

Поток внезапно прекратился, Книга с резким хлопком захлопнулась, а сияние над пьедесталом начало угасать. Вместе с ним исчезло и странное тепло. Подземный зал снова погружался в абсолютную темноту, одновременно становилось всё холоднее, словно я оказался не под землёй, а где-то посреди пустого межзвёздного пространства.

Попытался вдохнуть, но не смог. Грудь словно сдавило со всех сторон, воздуха вокруг больше не существовало, и именно в этот момент я резко проснулся в собственной постели.

Несколько секунд просто лежал, тяжело дыша и пытаясь понять, где нахожусь. Потом машинально приложил ладонь к груди именно туда, куда во сне вошёл светящийся поток. Ничего необычного: сердце бешено колотилось, но боли, жара или каких-нибудь странных следов не ощущалось.

Только после этого проверил руки и ноги — вроде всё цело. Даже не холодно. Источник на месте, никаких непривычных ощущений в нём тоже нет. Окно закрыто, на стекле отсутствуют руны или любые другие странные символы.

Получается, всё-таки просто сон? Я ещё некоторое время лежал, уставившись в потолок. Может быть, всё увиденное вообще основано на предыдущих переживаниях? Слишком много думаю о Книге, вспоминаю разговоры с Лаврентьевым, вот собственное воображение и соединило всё это в одну красивую страшилку. Никакой это не знак и не напоминание. Хотелось верить именно в такое объяснение.

Я снова улёгся на подушку и перевернулся на левый бок. Страх постепенно отпускал, но спать совершенно не хотелось. Вместо этого появилось необычайно сильное желание немедленно встать, одеться, выйти на улицу и снова попробовать подняться в воздух.

Вот только это ощущение немного настораживало. Чужого приказа или принуждения