Сквозь Мглу - Ник Юхарт

путь в два раза опаснее. Теперь у меня груз. Снова пробежал глазами по схеме, вбивая в череп временные окна между патрулями. Уже собирался открыть дверь, чтобы выскользнуть обратно в вонючий проулок, когда услышал голоса. Слишком близко.

— …говорю тебе, Пагондор, проверка. Кто-то шныряет в твоем секторе. Донесения были.

Я замер и вжался в стену, прислушиваясь, нашел небольшую щель в рассохшемся дереве двери. Двое «чумных» стояли в метре от выхода, загородив проход. Третий лениво ковырял носком сапога грязь под ногами. Судя по всему, они говорили с самим хозяином бара.

— Да какие шныри, господа офицеры, — заискивающе лебезил он, вытирая руки о грязный фартук. — У меня только свои, проверенные пьянчуги. Муха не пролетит!

— Мухи-то может и нет, а вот крысы бегают, — прорычал один из стражников и с силой ударил дубинкой по мусорному баку рядом с дверью. Звон металла резанул по ушам. Они были буквально в двух шагах. Один неверный звук, скрип половицы — и жопа. Взгляд метнулся по мастерской. Окон нет. Главный выход — через аллею, полный пьяни и зевак. Не хочу рисковать.

— Ладно, проваливай внутрь, сальная твоя рожа, — бросил стражник. — Но если что увидишь — знаешь, куда бежать.

Пагондор пролепетал в ответ благодарности и скрылся из виду. Серые псы еще несколько минут лениво и тихо переговаривались, медленно сдвигаясь к аллее. Мне казалось, я слышу, как скрипит кожа их перчаток. Внезапно из главного зала бара донесся грохот, звон разбитого стекла и яростный женский визг. Пьяная драка.

— О, развлечение началось, — усмехнулся один из стражников. — Пойдем, глянем, пока они друг друга не перерезали.

Они рванули ко входу в бар, топоча как стадо животных. Это был мой шанс. Единственный. Пока гремели их сапоги, заглушая любые шорохи, я выжал ручку, приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы пролезть, и вытек наружу.

В проулке было пусто, но они могли вернуться в любую секунду. Бежать по земле — самоубийство. Я оценил обстановку: ржавая водосточная труба, кронштейн фонаря, край нависающей крыши. Прыжок на трубу — ботинки мягко влипли в металл. Рывок вверх. Перехват за кронштейн. Подтянул себя наверх, закатываясь в густую тень козырька крыши.

Спустя несколько секунд дверь бара распахнулась снова — один из «чумных» высунул голову, проверяя проулок. Он посмотрел налево, направо. Прямо туда, где только что стояла моя тушка. Но наверх он не посмотрел. Никто из них никогда не смотрит наверх.

Холодный шифер, ожидание, спасительная темнота и вид на вражескую макушку. Стражник сплюнул и ушел внутрь.

Путь был свободен. Я скользнул тенью по крышам, удаляясь от Парового Тракта.

Движение в обратном направлении шло уже на автомате — по заученному маршруту, лишь единожды сверившись с картой. Подвал бани, холодный мрак тех-туннелей. На обратном пути снова пришлось наткнуться на поехавшего диггера; сектант опять нес какую-то околорелигиозную чушь и сыпал безумными вопросами в темноту, но удалось аккуратно обойти его, не ввязываясь в разговор. Дальше — платформа товарняка. И вот, наконец, знакомые, уже успевшие приесться места. На дворе глубокая ночь. Снова передо мной таверна: «Скрипучая скамья».

И тут тело словно пригвоздило к месту. Ноги вросли в грязную землю, а мысли вымело из головы сквозняком.

Она стояла поодаль, отделившись от суеты лагеря, в густой тени таверны. Сердце споткнулось, а затем заработало в бешеном ритме, словно перегретый поршень, готовый разнести цилиндр. Во рту мгновенно пересохло. Попытался сглотнуть, но горло сдавил спазм.

«Какого черта, Вэйкор? — мысленно рявкнул я на себя. — Соберись».

Меня накрыла волна противоречивых чувств, от которых хотелось выть. С одной стороны — страх и инстинкт самосохранения. Но с другой… Снова поймал себя на том, что пялюсь на неё.

Она выглядела… слишком чисто для нашего мира. Как отполированный до зеркального блеска клинок, брошенный в кучу гнилья. Смотреть на неё было все равно что тянуться к оголенному кабелю под напряжением — та самая тупая завороженность сапера перед сложной бомбой в красивой подарочной обертке. Это чувство бесило, но взгляд прикипел намертво. Память услужливо подсовывала картинки недавнего прошлого: черная кровь, хлещущая из идеальных глаз, и лицо, искаженное в маску жуткого монстра. Под фарфоровой кожей скрывалась древняя тварь, способная выпустить кишки быстрее, чем успеешь моргнуть. Ходячая смерть, упакованная в шелк и бархат. И именно это притягивало. Самая красивая и страшная ловушка из всех возможных.

Бежать не было смысла. Стоять истуканом — тоже. Пришлось заставить себя сделать шаг. Потом еще один. Ноги казались чужими, налитыми свинцом. Рэмилия наблюдала. Она не шелохнулась, пока дистанция между нами сокращалась. Скрещенные на груди руки, идеально прямая спина — застыла, словно изваяние.

В этой неподвижности сквозило такое высокомерие, что злость внутри вспыхнула ярче страха, помогая перебороть оцепенение. Каждый шаг вперед давался с мысленными проклятиями — как в адрес этой безупречной красоты, так и собственной минутной слабости. Когда дистанция сократилась до пяти метров, Рэмилия медленно повернула голову. Взгляд её рубиновых глаз оставался пугающе статичным, но тонкие пальцы уже коснулись виска.

— Дыши, Вэйкор, — вкрадчиво, с холодным раздражением озвучила она. — И прекрати паниковать, от твоего бешеного пульса у меня начинается мигрень.

Проглотив колкость, просто протянул подготовленный, сложенный вчетверо листок. Рэм шагнула навстречу ровным, ленивым шагом. Никаких резких движений. С ледяной надменностью на лице она забрала бумагу и неторопливо отошла на пару метров. Пока она была рядом, рецепторы уловили знакомый шлейф — ночные цветы и холодный металл.

Рэмилия вчиталась в текст. Её брови едва заметно дрогнули — единственная уступка эмоциям.

— Любопытная адаптивность, — проговорила она тихо, словно делая пометку в невидимом журнале, полностью игнорируя моё присутствие как личности. — Пенумбра. Они пытаются форсировать события. Тебя прижали к стенке?

— Навязали сделку. Слив информации о вас, либо спутники идут на корм червям. Им нужны объяснения, на кой черт я вам сдался.

Она молчала, глядя на меня как на образец под стеклом. Это безразличие резало сильнее ножа.

— И каково твоё решение? — буднично спросила Рэмилия.

Этот ее спокойный, выверенный тон, будто она обсуждает погоду, а не жизнь и смерть… Терпение лопнуло.

— Слушай сюда, — Шаг вперед, грубо нарушая границы дозволенного. — Свои аристократические замашки оставь для кого-нибудь другого. Думаешь, полезу в петлю от одного твоего прищура? Ошибаешься. Я выгрызаю себе жизнь в этой помойке без всякой мистики и бессмертия. Так что либо говори со мной на равных, либо заканчивай это представление. И ещё… Ты опоздала со своим кастингом на роль главного чудовища. Видал кое-что пострашнее…

Маска скучающего божества дала трещину — глаза Рэмилии слегка расширились. В этом взгляде сквозила