Сквозь Мглу - Ник Юхарт

древняя, почти забытая растерянность существа, привыкшего читать вечность, но внезапно споткнувшегося о мгновение. Она смотрела на меня долго, не мигая, и в глубине её глаз что-то изменилось.

— На равных… — тихо повторила она, будто пробуя эти слова на вкус.

Внезапно её взгляд метнулся влево, в сторону темного пролеска. Зрачки сузились в вертикальные щели. Прежде чем удалось осознать происходящее, мир вывернуло наизнанку. Ледяной холод, рывок, тошнота. Ощущение, будто меня протащили сквозь игольное ушко.

Я рухнул на колени, хватая ртом воздух. Земля под руками сменилась сухим камнем. Мы были на крыше полуразрушенной башни, метрах в двухстах от таверны. Голова раскалывалась. Чьи-то прохладные руки коснулись моих висков. Боль начала отступать.

Веки с трудом разлепились. Рэмилия сидела на корточках напротив, её лицо было слишком близко. В темноте её глаза тлели багровым светом.

— Лучше?

— Да… черт возьми, — хриплый ответ и резкий рывок головой, чтобы разорвать этот странный контакт.

Она медленно убрала руки, но не отодвинулась.

— Что же… давай вернемся к истокам. Ты ведь уже сообразил, кто мы?

— Вампиры.

— Называй как удобно, — Рэм едва заметно качнула головой. — Суть в другом. Обычно человек для нас — как включенный радиоприемник в пустой комнате. Мы просто… слушаем. Любое смертное существо постоянно исходит ментальным шумом. Страх, похоть, мелкая ложь — всё это фонит сквозь плоть так громко, что ваши намерения мы считываем за секунду до того, как они оформятся в слова или действия. Если хватает сноровки, можно залезть еще глубже — выпотрошить чужие мысли и прошлое через одно лишь прикосновение. Но ты… В общем, мы не можем тебя прочесть, Вэйкор.

В её голосе проскользнуло эхо той боли, которую она испытала при нашей первой встрече.

— Когда я коснулась тебя, то не встретила преграды. Мой «Импульс» словно зажевало. Меня потянуло внутрь, как в вакуумную воронку. Тот скрежет, о котором я говорила… это не метафора. Твой разум, или то, что сидит в тебе, перемалывает всё, что пытается проникнуть извне.

— Звучит как хреновый диагноз. — Мир вокруг всё ещё медленно кренился набок. Пришлось зажмуриться, чтобы окончательно унять головокружение. Меня сейчас мало волновала метафизика, куда больше напрягал факт собственной дефективности. Не по наслышке знаю, что с браком разговор обычно короткий: его списывают в утиль.

— Если бы. — Она наклонила голову, и прядь пепельных волос упала ей на лицо, скрывая, но не пряча этот странный, исследовательский блеск в глазах. — Есть так называемые «нерожденные». Мясные куклы без искры, внутри которых просто тихо. Но ты не пустой, Вэйкор. В тебе стоит такой грохот, что моя регенерация на секунду просто отказала. Твой «шум» едва не выжег мне синапсы.

Она посмотрела на свои руки, будто проверяя, не трясутся ли они до сих пор.

— Ты должен пускать слюни и смотреть в стену с таким… фоном в голове. Твоя нервная система должна была выгореть еще в детстве. Но ты стоишь здесь, дрожишь от страха, огрызаешься и пытаешься торговаться. Это… неправильно. Это невозможно. И я хочу понять, как именно ты функционируешь.

— В чем смысл? К чему такой интерес к бракованной детали? Тратить время на мясо, которое должно было сдохнуть еще в колыбели?

Рэмилия чуть прищурилась, и на миг её лицо стало восковым, лишенным даже тени эмоций.

— Мы с отцом давно изучаем «бездушных». Ищем закономерности там, где природа допустила ошибку. Твой случай может дать ответы на вопросы.

— А если ответы вам не понравятся?

— В науке отрицательный результат — тоже результат, — уклончиво бросила она, возвращая на лицо привычную маску высокомерия. — Поэтому скажешь Пенумбре, что твой прадед был Чужаком. Вампиром не из нашего Клана, но который нужен для своих подковёрных интриг. Это объяснит наш интерес, но заставит их отступить. Они боятся наших междоусобиц больше, чем чумы.

«Отлично. Был вором, стал ублюдком кровососа. Карьерный рост налицо.»

— А взамен?

— Взамен ты дашь мне свою кровь. Несколько образцов. И ряд тестов — позволишь изучить этот твой… феномен.

— Ты же не выкачаешь меня досуха? — вырвалось само собой.

— У нас три банка крови только в Подшпилье, мальчик. — Рэм вздохнула, словно устав от моей примитивности. — Мы не рвем глотки, как звери из сказок. Но твоя кровь может стоить очень дорого. Будешь полезен — поможем освоится в городе, если такова твоя цель.

«Не рвёте глотки… Как же». В голове всплыли совсем другие картины. Внезапно её лицо окаменело.

— А теперь о главном. Ты сказал там, внизу, что видел нечто страшнее нас? Кто. Это. Был? И не смей лгать.

Мой разум для нее — слепое пятно, но тело оставалось уязвимым. Лгать этой красивой суке в лоб — всё равно что играть в рулетку с полным барабаном. Она ведь не дура, она будет считывать физиологию: гормоны, пульс, частоту дыхания. Затянувшееся молчание сейчас работает против меня. Тем более, кто кроме монстра, поверит в другого монстра? Это так же возможность понять с чем пришлось столкнулся.

— Существо было похоже на человека, но… без лица. — Каждое слово приходилось выталкивать из себя с боем. Стоило закрыть глаза — и наваливался тот самый первобытный, удушающий ужас, от которого я едва не сдох прямо на месте. Моя память упорно отказывалась возвращаться к той твари, врубая предохранители. Сглотнув вставший в горле ком, я кое-как заставил себя продолжить. — Черные провалы вместо глаз. В его присутствии мир будто замер, а мои мозги чуть не вытекли через уши. Оно говорило загадками, знало про меня, вас, про «Фаэтон» и Пенумбру. А потом просто исчезло. Не как вы — в движении. Оно просто… стерлось из реальности. Никто кроме меня его не видел. Хотя эта тварь была в таверне.

Рэмилия замерла, и в её осанке проступила несвойственная ей, тяжелая настороженность. Уставившись на глухую стену разрушенной башни, словно видя сквозь камень, она едва слышно, одними губами проговорила:

— Топологические разрывы метрики… Области абсолютного поглощения спектра и экстремальная дилатация времени.

— Едрить его в корень… Рэмилия, а можно попроще?

Вместо ответа на вопрос, она бесцеремонно перехватила мой подбородок. Нечеловечески сильные пальцы заставили поднять голову, и ее глаза принялись методично сканировать мои зрачки.

— Сны. Тебе снятся сны? Яркие? Искаженные?

— Почти каждую, грёбаную ночь, — прохрипел я в ответ, не в силах отвернуться. — Будто кто-то роется в моей башке. Вытаскивает прошлое и мешает с грязью.

— «Фаэтон» экранирует влияние Мглы, — быстро заговорила она, словно диктуя заметку в лабораторный журнал. — Ты не мог заразиться в полете «Эхом Скорби». Значит, это не Мгла. Это прямой контакт. Кто-то постучался в твою дверь, Вэйкор. И