За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Не устаю поражаться этому лесу, — заметил я, усаживаясь на удобное брёвнышко. — Везде деревья уже голые, а здесь всё зеленеет, как в июле.

— Здорово в таком лесу жить, наверное, — завистливо вздохнула Ленка, умащиваясь рядом.

— Насчёт этого не уверен, — хмыкнул я. — Ванная в ручейке и туалет под кустом даже в волшебном лесу удовольствие сомнительное.

— Нет в тебе романтики, Кени.

— Нет, — печально согласился я. — Зато у меня есть жена, в которой романтики как раз хватает на нас двоих.

Мы сидели и ждали молча, наслаждаясь запахом летнего леса, таким необычным посреди глубокой осени. Через полчаса мы, наконец, почувствовали приближение нескольких сознаний.

— Интересно, Кени — эмоций они почти не излучают, а мы их чувствуем, — с лёгким удивлением отметила Ленка.

— Я тоже заметил, что мы в последнее время стали как-то иначе чувствовать, — подтвердил я. — Надо бы как-нибудь спокойно разобраться, что же мы умеем.

Тут из-за кустов показалась группа лесных, и разговор сам собой отложился до лучших времён. Росомаха, Бобёр, и неизменный Ворон — впрочем, я был уверен, что без него не обойдётся, так что совершенно не удивился.

— Зачем вы нас вызвали? — хмурясь, потребовал ответа Росомаха. Рядом хмурился Бобёр, а Ворон скромно держался чуть позади и помалкивал. Я с интересом заметил, что хмуриться-то старейшины хмурились, но никаких отрицательных чувств не испытывали, зато в эмоциях прослеживалось лёгкое любопытство. Наверное, скучно им в лесу, а тут выпал случай поболтать с новыми людьми.

— Затем, чтобы поговорить, — рассудительно сказал я. — Разве это не очевидно?

— От нас разговаривает Ворон.

— Почтенный Ворон несколько утратил моё доверие, — с сожалением объяснил я. — Поэтому я хочу, чтобы все наши договорённости подтверждались старейшинами племени Вербы — во всяком случае, до тех пор, пока доверие не восстановится.

Старейшины нахмурились уже всерьёз, а у Ворона лицо сделалось таким кислым, будто он съел лимон. Всё-таки одичали они в своём лесу — ну куда это годится, чтобы у вождя племени все чувства были написаны на лице?

— Не надо этих «почтенных», — сменил тему Росомаха. — У нас так не принято. Называйте просто по имени.

— Ну раз у нас такая дружба, то разрешаю называть нас просто «барон» и «баронесса», — согласился я. — Но разумеется, только в приватном разговоре. При посторонних исключительно «господин барон» и «госпожа баронесса». Или «ваша милость».

— С чего бы нам так вас величать?

— С того, что мы являемся владетелями земли, на которой вы живёте. С того, что вы приносили нам присягу верности. И с того, что мы не можем позволить вам обращаться к нам неуважительно в присутствии наших подданных. Могу ещё что-нибудь добавить, но думаю, этих причин более чем достаточно.

Лесные помрачнели, и в эмоциях уже явно прослеживалось раздражение. Ничего, пусть привыкают.

— Здесь не Рифеи, почтенные. Здесь у каждой кочки есть владетель, и если вы хотите жить в этих краях, вам придётся так или иначе встроиться в здешнее общество и соблюдать принятые нормы.

— Так о чём вы хотите поговорить, барон? — недовольно поморщившись, решил прекратить неприятное обсуждение Росомаха.

— Мне тут рассказали, что вы олених доите…

— Мы всех доим, — с некоторым удивлением от предложенной темы ответил тот.

— Звучит угрожающе, — хмыкнул я, — я даже немного встревожился. Но я, собственно, к чему это спрашиваю — может, вам коров привезти?

— Не надо нам коров, — вздохнул Росомаха. — Некому у нас за ними ухаживать. И кормов для коров у нас нет.

— А, понимаю. Для сена луга нужны. Или кукурузу[223] выращивать под силос.

— Нам проще у крестьян покупать.

— Ну проще, так проще, — пожал плечами я. — Деньги вам неплохие идут с ваших огородов, так что можете себе позволить. Но если что-то нужно из того, что у крестьян не купить, обращайтесь.

— И цена, конечно, будет соответствующей? — язвительно осведомился Ворон.

Ну вот — раскрыл рот только для того, чтобы сказать глупость. Я демонстративно закатил глаза.

— Цена будет минимальной, Ворон. Я дворянин, а не торговец, и свои доходы получаю не с торговли, а с налогов подданных.

Заявление немного спорное, если вспомнить ту же зеленную лавку, но я предпочёл не вдаваться в нюансы, чтобы не усложнять.

— Действительно, есть у нас нужда, барон, — неохотно сказал Росомаха. — Нам необходимо электричество.

— Электричество? — поразился я. Мы с Ленкой переглянулись в полном изумлении.

— Электричество? — повторила она.

— Что вас так удивляет? — не понял Росомаха.

— Зачем вам электричество? — с недоумением спросил я.

— Для освещения, для отопления, — интонации у него были, как при разговоре с маленьким ребёнком. — Бытовую технику мы используем, инструменты электрические. Позже нам кое-какие станки потребуются, для них тоже электричество нужно. Что не так?

— Как-то плохо я себе представляю электрические фонари в волшебном лесу. Скорее в голову приходят какие-нибудь разноцветные волшебные фонарики.

— Откуда вы такую чушь взяли, барон? — сморщил нос тот. — Мы, по-вашему, кто — дикари, которые в шкурах бегают? У нас, правда, не всякое оборудование работает, но мы многое используем.

— А ваши в Рифеях тоже электричеством пользуются? — пришёл мне в голову вопрос. — Где они его берут?

— У вашего князя покупают, где же ещё? Ещё маленькие гидрогенераторы ставим на ручьях, но это только летом, да и вообще толку от них немного.

— А станки вам для чего?

— Наше племя раньше на паучьем шёлке специализировалось, вот его и хотим опять делать.

Я, конечно же, знал паучий шёлк — редкую и очень дорогую материю. Ленка заказывала пару платьев из паучьего шёлка, и даже для нас цена кусалась.

— А он в самом деле пауками производится? — полюбопытствовал я.

— Помилуйте, барон — зачем нам в своём лесу столько пауков? — усмехнулся Росомаха. — И где мы наловим столько мух, чтобы их прокормить? Это специальным образом обработанные волокна — и это вся информация, которую я могу вам сообщить.

Если задуматься, то всё правильно, так и должно быть. Наверное, меня сильно сбило с толку разное фэнтези, которое создало представление об эльфах, как о воздушных существах, которые занимаются в основном тем, что поют прекрасными голосами. Ну и едят свой лембас, которого уходит так мало, что его и выпекать-то нужно лишь изредка. А ведь общество, базирующееся на кустарном производстве, не может нормально развиваться — оно ещё способно прокормить само себя, но излишков на учёных, художников, музыкантов, и прочую непроизводящую публику уже не остаётся. Ну а маленькая группа с кустарным производством просто неизбежно выродится до уровня дикарей.

Отсюда вытекает несложный вывод — лесные неспособны существовать автономно, а вынуждены так или иначе встраиваться в