Газлайтер - Григорий Володин

class="p1">Ну и сам, кувыркнувшись в сторону, подаю пример. А следом из моего портала раздается грохот камнепада и треск скалы. Наружу на путепровод летят осколки пополам с каменной крошкой и пылью. Ну а потом «нора» схлопывается, как карман.

И наступает тишина. Но никто не торопится вставать. «Русичи» послушно выполняют приказ, а я выжидаю, не последует ли боевой ответ из остальных шести порталов. Но нет, спустя некоторое время, они тоже закрываются. Что ж, таким образом кое-что я проверил. Между логовами Иномирянина явно налажена-таки связь.

Отряхиваясь, я поднимаюсь.

— Вольно, ребят, — громко бросаю, ну и сам подхожу к Лене и Лакомке, чтобы подать руку и помочь своим дамам подняться. Сражение отгремело, и теперь настало время быть джентльменом.

— Мать вашу! — орет спрятавший за рельсом Прядкин, то есть Предякин. — Вещий, что это было!

— Ты еще здесь? — я удивленно смотрю на Айсмена в ледяном доспехе, улегшегося на железном полотне. — Искра, а почему он не ушел?

— Да я выпроваживала его, — вздыхает Света, поднимаясь. Глядя на меня, ей руку подал Гришка, также он не забыл и про свою Адию. — А он всё доставал вопросами.

— Откат должен был прибить тебя, Вещий, — встает Предякин. — Как ты выжил?

— Артефакторика царских охотников, — пожимаю я плечами. — Но больше я ничего не скажу. Это гостайна. Мы выполняем поручение армии, так что если не хочешь себе проблем, советую унять любопытство. А также никому не болтать о том, что ты видел.

Совет еще как действует, и Предякин затыкается. Еще четверть часа группы поддержки будут заниматься выносом последних туш бигусов, но мы с «Русичами» это уже не увидим. Просто незачем. Дело сделано, можно и домой. Хотя нет, сначала заскачу к царским охотникам. Тем более, что и Степану будет интересны сведения, что я разузнал у казидов.

Диверсия успешно завершилась, и можно заняться теми воспоминаниями, что отложены в ментальный сундук.

Когда мы пешком добираемся через лес до трассы, к нашим внедорожникам, я бросаю альве:

— Лакомка, поедешь со мной к Невзорову.

— Хорошо, мелиндо.

Света бросает жгучий взгляд на улыбнувшуюся блондинку.

— Что еще за мелиндо?

— Это Даня, — отвечает Лакомка, одарив Соколову удивленным взглядом, мол, разве и так непонятно?

А Светка, поняв, что от остроухой она ничего не добьется, переводит взгляд на меня.

— А почему ты ее все еще называешь Лакомкой? Операция закончилась.

— Даже не знаю, — пожимаю плечами, направляясь к своей машине. — Наверно, мне так нравится.

— Что⁈ — сразу дымится Соколова.

Нет, а чего она ожидала? Убедительная же причина, и отлично ложится в легенду о безвеннице-мутантке.

— Ладно, всем пока, — я махаю рукой «Русичам». — Лена, сама доберешься?

— Да, не волнуйся, у меня же машина есть, — улыбается девушка. — Твоя машина ведь. И твой шофер. Удачи, Даня! Пока, Лакомка!

— Пока, Леночка, — отзывается альва.

Когда уже садимся в салон, слышим снаружи возмущенный голос Соколовой:

— Лена, а ты-то почему называешь ее Лакомкой? Мы уже не на охоте!

— Ну не знаю. Как-то само получается… — растерянно оправдывается моя девушка. А потом мы уже не слышим — Никитос газует и «Русичи» остаются позади.

У Степана мы сидим два битых часа. Есть о чем поговорить, ведь то, что я раздобыл у казидов наталкивает на некоторые мысли. Лакомку я же взял с собой, как специалиста по иномирянам.

Степан выслушивает историю о моих похождениях в Замке-В-Горе, а затем вздыхает, переваривая:

— Так ты говоришь, Даня, что этот Дом Козы…

— Казадом, — поправляю я отчима.

— В общем, эти бородатые недоростки подчиняются Иномирянину?

— Не совсем так, — возражаю я. — И даже совсем не так. У казидов есть король, а он уже заключил союзный договор с Иномирянином. Казиды называют его Странником.

— Странник? — переспрашивает Степан. — То есть он никакой не местечковый правитель с замком и челядью?

— Даже не близко. Похоже, что Иномирянин чуть ли не бродяга, — отвечаю я. — Казиды воспринимают его как странствующего старика в грязном сером балахоне с посохом. В таком образе он отпечатался в их воспоминаниях. Просто грязный старик без дома и постоянной прописки, но которого казиды немного побаиваются.

— Хм, и с чего ради этот бомж к нам прицепился? — удивленно чешет висок Степан.

Я пожимаю плечами и перевожу взгляд на Лакомку, авось альва вспомнит что-нибудь из своей долгой жизни. И блондинка не разочаровывает:

— Внешность бывает обманчива, мелиндо. Ты тоже выглядишь как пылкий юноша с горящим взором, но далеко не так прост. — Ого, да это же намек на то, чтобы меня раскусили. Впрочем, удивляться тут нечему. Лакомка очень прозорлива, несмотря на свою показную дурашливость. Но это только я не удивился, а вот Степан недоуменно смотрит но альву. Она же не развивает тему, а переходит к сути вопроса: — Некоторые древние и могучие существа с веками устают от мирское суеты и принимают скромное обличье. Скорее всего, под личиной старого бродяжки ходит великий маг или разумный зверь.

— Разумный зверь? — хмурится Степан.

— Как Змейка, только намного старше и сильнее, — поясняет альва.

Мы со Степаном переглядываемся. Мда, есть над чем задуматься. Враг полностью новый, неизведанный, и непонятно, что у него в голове творится. С обычными людьми всё ясно: им бы дорваться до власти, денег и силы. Со аномальными зверями в принципе тоже — они просто хотят тебя сожрать. Астральные твари и даже Демон Бехема из той же оперы. А вот зачем до нас докопался древний иномирянин, который сознательно бродяжничает и носит нестиранный балахон? Загадка-а-а.

Больше обсуждать по сути нечего, поэтому мы с Лакомкой отправляемся домой. В машине я поворачиваюсь к альве.

— Значит, далеко не так прост? — усмехаюсь.

— Конечно, мелиндо, ты не просто выглядишь юношей, — белокурая чертовка пододвигается ко мне, обольстительно изогнувшись. — Ты и есть юноша. Но ведь не только он.

— А кто же еще? — уточняю.

— А я не знаю, — пожимает она плечами. — Это лишь мое предчувствие.

— Хорошо, — принимаю ответ. — Но на будущее: больше не поднимай подобную тему при посторонних, даже при родственниках. А то они напридумывают невесть что.

— Поняла, — Лакомка виновато опускает лицо. — Прости, пожалуйста. Да, зря я ляпнула