Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Она улыбнулась и кивнула на свитки.

— Говорят, вас могут назначить третьим офицером.

Масато поднял взгляд, будто услышал самый нелепый анекдот в мире.

— Меня? Офицером? Девочка, я же на днях чуть не вылечил муляж вместо пациента.

— Зато с душой, — парировала она и убежала, прежде чем он успел придумать ответ.

Масато тяжело вздохнул.

«Третий офицер… Конечно. С моим характером и уровнем дисциплины я максимум начальник уборочной бригады.»

Он поднялся, потянулся, взял меч — Хоко спал в ножнах, будто чувствовал его настроение.

— Пошли, — сказал Масато, выходя во двор. — Надо показать всем, что я хотя бы могу существовать без катастроф.

Двор четвёртого отряда жил своей размеренной жизнью.

Ученики тренировали кайдо на раненых манекенах, а старшие офицеры наблюдали, поправляя ошибки.

Масато остановился возле группы новобранцев:

— Не стой, как бамбук, кидай энергию мягче, иначе пациенту будет хуже, чем до лечения. Кайдо — не кидо, тут не нужно фейерверков.

— Да, Шинджи-сан!

Он улыбнулся краешком губ, наблюдая, как зелёное сияние мягко окутывает манекен.

«Хоть кто-то меня слушает… иногда.»

Коуки, устав сидеть спокойно, вдруг прыгнула на спину одному из учеников, сорвав с него повязку. Все прыснули от смеха.

— Коуки! — рявкнул Масато. — Верни бинт на место, а то я из тебя новый сделаю!

Смех затих, когда на площадку ступила она.

Тишина распространилась мгновенно.

Унохана Рецу шла, как всегда, бесшумно, но воздух вокруг словно сам замирал от её присутствия.

Улыбка — мягкая, взгляд — холодный и бесконечно глубокий.

Масато моментально выпрямился, чувствуя, как спина сама по себе превращается в доску.

— Шинджи-сан, — спокойно произнесла капитан. — Закончите дела и следуйте за мной.

Он сглотнул.

— А… эм… что-то случилось?

— Нет, — она чуть склонила голову, — но, возможно, кое-что скоро случится.

И пошла дальше, не оборачиваясь.

Масато посмотрел на Коуки.

— Если я не вернусь через час — скажи всем, что я умер героем.

Коуки издала жалобный писк, но он уже направился вслед за Уноханой, чувствуя, как под рёбрами медленно собирается холодок.

«Что бы это ни было, звучит не как благодарность за хорошо выполненную работу…»

Коридоры четвёртого отряда всегда были тише, чем следовало бы.

Не от пустоты, нет — от уважения к месту, где лечат, а значит, и где смерть часто заглядывает в глаза.

Шаги Масато глухо отдавались в полированных досках.

Он поймал себя на мысли, что сердце бьётся громче, чем хотелось бы.

«Серьёзно, что я натворил? Слишком громко шутил? Перелечил? Или опять перепутал бинты с чайными листьями?»

Двери в кабинет Уноханы были приоткрыты.

Свет от лампы падал на стол, заваленный отчётами, но сама капитан стояла у окна — неподвижная, как нарисованная.

Когда он вошёл, она не обернулась.

— Закрой дверь, Масато.

Голос был мягкий, почти доброжелательный, но в нём ощущалось то особое спокойствие, за которым всегда прячется бездна.

Он послушно закрыл дверь.

— Если я что-то… — начал было он, но Унохана подняла руку, не давая договорить.

— Ты служишь в четвёртом отряде уже десять лет. За это время — ни одной дисциплинарной записи.

— Потому что я слишком устал, чтобы нарушать правила, — буркнул Масато.

Она наконец обернулась.

Глаза — спокойные, глубокие, будто отражали не его, а весь Готей-13 сразу.

— Ты талантлив, — произнесла она. — И слишком часто не осознаёшь, насколько.

Масато смутился, не зная, радоваться или готовиться к допросу.

— Считаю, — продолжила Унохана, — что тебе пора сделать шаг вперёд.

«Ага, вот сейчас она скажет «на вечный покой» — и я не удивлюсь.»

— Но прежде чем доверить тебе больше, я должна убедиться, что твоя воля сильнее страха.

Она подошла ближе. Масато ощутил, как воздух вокруг будто потяжелел.

— Страха? — переспросил он. — Простите, но я ежедневно разговариваю с пациентами, у которых половина тела отсутствует. Думаю, у меня уже иммунитет.

— Нет, — ответила она тихо. — Это не тот страх.

На мгновение в её глазах мелькнул холодный отблеск — почти хищный.

— Я хочу, чтобы ты прошёл испытание.

— Испытание? — Масато моргнул. — То есть, экзамен на третьего офицера — это не шутка, да?

— Не шутка. Но экзаменом я бы это не назвала.

Она протянула руку — точным, неторопливым движением.

— Отдай мне свой дзампакто.

Масато замер.

— Простите… что?

— Ты не ослышался. Сегодня ты не будешь полагаться на силу Хоко.

Он открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

— Капитан, вы хоть понимаете, насколько я бесполезен без него?

— Понимаю, — спокойно ответила она. — Именно поэтому ты должен попробовать.

Её ладонь легла поверх рукояти. Меч отозвался мягким светом, но не сопротивлялся.

Когда пальцы Уноханы коснулись эфеса, пламя Хоко затихло, будто погасло дыхание.

— Твой меч останется здесь, — сказала она, отступая. — До тех пор, пока ты не докажешь, что достоин его держать.

Масато вздохнул, прикрыв глаза.

— То есть, если я провалюсь, Хоко останется у вас?

— Если ты провалишься, — её голос стал шелестом, — он тебе уже не понадобится.

Он нервно усмехнулся:

— Прекрасно. Люблю утро, которое начинается угрозой смерти.

На лице Уноханы мелькнула тень улыбки.

— Следуй за мной, Масато.

Она развернулась и направилась к двери.

Масато последовал за ней, стараясь не думать, что каждый её шаг звучит, как отсчёт до чего-то непоправимого.

Без дзампакто. Без огня. Без подсказок Хоко…

«Ну что ж, Масато, ты же хотел доказать, что чего-то стоишь. Пора выяснить, насколько глупой была эта идея.»

Они шли молча. Только мягкий стук сандалей Уноханы нарушал тишину длинного коридора.

Стены постепенно менялись — белый известковый цвет сменялся серым камнем, потолок опускался ниже, воздух густел.

Масато невольно оглянулся: за ними остался весь привычный, живой четвёртый отряд.

Теперь впереди была только дверь — массивная, из старого дерева, с древними рунами по краям.

От неё веяло холодом, как от подземелья.

Унохана остановилась.

— Здесь ты пройдёшь испытание, — произнесла она тихо, будто боялась потревожить сам воздух.

Масато кивнул, хотя язык прирос к небу.

— И… что я должен сделать?

— Внутри три тела. Двое — уже мертвы. Один — ещё нет.

Она посмотрела ему прямо в глаза:

— Найди того, кто жив, и спаси его.

— Это всё? — Масато попытался улыбнуться. — Без кидо, без дуэлей, без философских речей?

— Всё, — спокойно ответила Унохана. — Но помни: я не сказала, что будет легко.

Она подняла ладонь, и дверь сама собой скользнула