Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Изнутри повеяло холодом, гулким, как дыхание глубокой пещеры.

— Когда войдёшь, дверь закроется, — добавила она. — Пока не закончишь — я не открою.

Масато вдохнул, выдохнул.

— Понял. Если не выйду — считайте, что я просто заснул на посту.

Она не ответила.

Её глаза оставались мягкими, но за этой мягкостью чувствовалась сталь.

Он шагнул внутрь.

Дверь за спиной закрылась без звука.

Тьма окутала всё вокруг, пока глаза не привыкли.

Помещение было круглым, с гладкими стенами.

В центре — три тела шинигами, уложенные на пол. Ни крови, ни ран — просто неподвижность, похожая на сон.

Масато подошёл ближе, опустился на колени.

«Отлично. Значит, один жив. Остальные просто выглядят живыми, как я по утрам.»

Он коснулся первого — кожа холодная, будто из камня.

У второго — чуть теплее.

У третьего — тоже.

«Вот и прекрасно. Теперь я даже не знаю, кто из них труп, кто просто симулянт.»

Он вытянул руки, призывая кайдо, — и тут почувствовал удар.

Не физический — внутренний.

Как будто сама земля под ним выдохнула, а воздух стал вязким.

Свет кайдо вспыхнул на его ладонях — и тут же потух.

— Эй… что за…

Он попытался снова. Поток реяцу не слушался, словно его перерезали невидимыми нитями.

В груди появилось ощущение давления, как если бы кто-то медленно сжимал лёгкие.

«Барьер. Она установила подавляющий барьер.»

Он поднял голову — потолок светился еле заметными линиями.

«Чудесно. Я в ловушке, силы урезаны, кайдо едва работает, и один из этих троих умирает. Спасибо, капитан, превосходная идея для отдыха.»

Он снова склонился к первому телу, проверяя пульс.

Пусто.

Второй — есть слабое биение… или показалось?

Третий — тоже будто жив.

Пальцы дрожали.

«Если ошибусь — другой умрёт. А если не решусь — все трое.»

Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но барьер гудел, словно море во время шторма.

Каждая мысль отзывалась эхом, от которого звенело в ушах.

— Твою ж… — выдохнул он и ударил кулаком по полу.

Звук отразился от стен, превратившись в глухой звон.

Воздух зашевелился.

На секунду ему показалось, будто в темноте мелькнул чей-то силуэт — или это просто отблеск его собственных глаз.

Он глубоко вдохнул, стараясь не поддаваться панике.

«Спокойно, Масато. Просто работа. Три тела, один шанс. Если выживешь — будешь героем. Если нет — ну, меньше отчётов заполнять.»

Он вытянул руки, вновь пробуя кайдо.

Тусклое зелёное свечение едва ожило между пальцев.

Свет дрожал, как пламя свечи под ветром.

Масато опустил ладони к первому телу.

— Давай, старик, покажи хоть намёк на жизнь…

Ничего.

Он перешёл ко второму. Свет мигнул — и исчез.

— Прекрасно, — прошептал он. — Барьер, три трупа, ни одной подсказки. Капитан, вы бы хоть оставили инструкцию, где кнопка «воскресить».

В ответ — тишина.

Тишина такая плотная, что слышно, как бьётся собственное сердце.

* * *

Он сел на пол, уронив руки.

В голове мелькнула мысль — глупая, отчаянная, но навязчивая:

«Она проверяет не навыки. Она хочет увидеть, как я сломаюсь.»

Масато посмотрел на неподвижные тела.

Свет кайдо вновь вспыхнул — и снова погас, будто кто-то выдёргивал жизнь прямо из пальцев.

Сердце билось всё громче, воздух стал вязким, и каждое дыхание давалось усилием.

«Чудно. Похоже, единственный, кто сейчас умирает — это я.»

Он прикрыл глаза, опираясь спиной о холодный камень.

Темнота давила со всех сторон, барьер гудел, как пульс чужой силы.

«Думай, Масато. Найди способ. Если не найдёшь — один из них умрёт. И ты вместе с ним.»

Он снова посмотрел на тела — и вдруг почувствовал странное дрожание в груди, будто внутри что-то откликнулось.

Пульс? Нет. Это было другое — тихое, незнакомое, как дыхание, исходящее не изнутри, а из самого мира.

Он поднял голову.

В глазах что-то вспыхнуло золотым.

Пульс эхом отдавался в висках.

Масато не знал, сколько прошло времени — минуты, часы, вечность. Барьер будто жил своей жизнью: каждая попытка использовать кайдо отзывалась болью, будто сам воздух кусал его изнутри.

Он дышал тяжело, короткими вдохами, а руки дрожали от переутомления.

«Вот так и умирают не от ран — от абсурда.»

Сквозь пелену боли он смотрел на три неподвижных тела.

Все одинаковые — без выражения, без намёка на жизнь.

Он слышал только собственное дыхание, хриплое и неровное.

— Ну что, Масато, великий целитель четвёртого отряда, — прошептал он сам себе, — не можешь даже понять, кто ещё дышит? Поздравляю. Превосходная карьера.

Голос звучал глухо, как будто говорил кто-то другой.

Он откинул голову к стене.

Темнота давила. Даже огонь ламп стал тусклее.

«Что, если она специально сделала так, чтобы я не смог? Что, если ни один из них не жив? Проверка не навыка, а воли?»

Мысль, к которой он боялся прикоснуться, зазвенела, как холодный металл.

«Если это проверка на отчаяние… тогда она хочет, чтобы я дошёл до предела.»

Он хрипло рассмеялся.

— Ну, капитан, поздравляю. Кажется, я уже там.

Кайдо снова вспыхнул — на миг. Зеленоватый свет дрожал, не желая подчиняться.

Масато напрягся, заставляя энергию течь, но барьер тут же врезался обратно.

— Да чтоб тебя! — крик вырвался, отразился от стен и вернулся эхом.

Он ударил кулаком по полу — кожа на костяшках треснула, кровь закапала на камень.

Красные капли засветились странным образом — барьер дрогнул, будто ответил.

В тот миг, когда боль смешалась с бессилием, что-то щёлкнуло.

Не звук, а ощущение — будто пелена спала с глаз.

Мир вокруг изменился.

Тьма осталась, но теперь она светилась.

Тонкие линии, словно из золота, тянулись вдоль стен и пола — это были токи духовной энергии, сеть, пронизывающая всё помещение.

Он видел их. Не глазами — чем-то иным.

Каждое тело теперь было не просто силуэтом. Вокруг них мерцали слабые потоки реяцу — прозрачные, почти потухшие.

У одного — поток был оборван.

У второго — растекался, теряя форму.

А у третьего — крошечный узелок света дрожал, будто пламя свечи в бурю.

— Вот ты где… — прошептал Масато.

Он шагнул к нему, чувствуя, как собственные глаза горят.

Если бы он посмотрел на своё отражение, то увидел бы, как зрачки переливаются золотым, а по радужке бегут едва заметные линии — будто символы, складывающиеся в