Блич: Целитель - Xiaochun Bai

— Вот именно, — девушка нахмурилась. — Но говорят, там что-то… странное.

Масато почувствовал, как под лопатками пробежал холодок.

Всё внутри него хотело сказать: «Не моё дело, пусть старшие разберутся.»

Но тело уже двигалось вперёд.

Он выпрямился, подхватил Коуки и направился в третий зал.

«Хорошо. Просто посмотрю, что случилось. Может, кто-то просто неудачно применил хадо. Или, ну, споткнулся. Главное — не думать о плохом.»

Он шёл по коридору, где мягкий свет скользил по полу, а каждое эхо его шагов казалось чуть громче, чем должно быть.

Где-то вдали завыла ветерком духовная птица-посыльный, и от этого звука по спине пробежали мурашки.

«Плохие предчувствия — это мой талант. Жаль, что за него не платят.»

Коридор свернул, и перед ним распахнулась дверь.

Запах крови ударил в лицо, свежий, металлический, едва заметный, но в этом месте — почти кощунственный.

В 4-м отряде даже намёк на кровь звучал как тревога.

Масато замер на пороге.

Перед ним, на столах, лежали трое шинигами. Один — без сознания, другой стонал сквозь повязку на груди.

Но взгляд Масато сразу упал на третьего.

Обугленное плечо. Следы от заклинания. Не от когтей пустого, не от зубов — нет, это был чистый ожог реяцу.

Характерный след Хадо.

Он подошёл ближе, машинально достал перчатки и шепнул:

— Это не похоже на бой с чудовищем… Это похоже на дуэль.

Запах обожжённой плоти въедался в воздух, как горечь старого воспоминания.

Обычно такие следы исчезали после нескольких очищающих кайдо, но не сейчас.

Слишком глубокий ожог, слишком чистая работа.

Масато опустился рядом, пальцы автоматически нашли пульс — слабый, но ровный.

Пациент дышал, хотя кожа на его плече была почерневшей, словно её лизнул чистый луч хадо.

— Температура тела… стабильная, — пробормотал он вполголоса. — Повреждения духовных каналов… частичные, но обратимые. Значит, шанс есть.

Он выдохнул и провёл ладонью над раной.

Над пальцами вспыхнул бледно-голубой свет кайдо — не такой яркий, как пламя Хоко, но мягкий, ровный, как дыхание в тишине.

Пламя послушно разлилось по коже пациента.

Запах крови чуть ослаб, уступая место аромату целебных трав.

Масато сосредоточился — но вместе с потоком реяцу в нём поднялась мысль, от которой он не мог отделаться:

«Это не был пустой. Это было что-то… человеческое.»

Он взглянул на след от заклинания — ровный, точно нанесённый, без следов хаотического выброса реяцу.

Такой ожог мог оставить только тот, кто владеет хадо на уровне мастера.

Но зачем? Почему по своим?..

«Может, случайность? Плохо рассчитали дистанцию? Или сработало отражение? Да, может быть. Просто несчастный случай.»

Он повторил это мысленно трижды — и не поверил ни одному слову.

Вдруг воздух за спиной стал плотнее, словно пространство само задержало дыхание.

Коуки настороженно вскрикнула, и прежде, чем Масато успел обернуться, за его спиной прозвучал мягкий, но чёткий голос:

— Благодарю за вашу работу, Шинджи-сан.

Он узнал этот тембр мгновенно.

Айзен Сосуке. Лейтенант Пятого отряда. Человек, чьё присутствие заставляло воздух становиться более упорядоченным, как будто сама комната выстраивалась под его дыхание.

Масато медленно поднял взгляд.

Айзен стоял в дверях — осанка прямая, взгляд мягкий, улыбка вежливая и чуть теплее, чем следовало бы.

В его руках лежала закрытая книга — дневник патруля, возможно, отчёт о том самом происшествии.

— Айзен-сан, — пробормотал Масато, торопливо вытирая пот со лба. — Вы… не должны были утруждать себя. Всё под контролем, пациент стабилен.

— Я рад это слышать, — Айзен кивнул с лёгким поклоном. — Я хотел лично убедиться, что с моим подчинённым всё в порядке. Он… заслужил это.

Масато кивнул, чувствуя, как сердце глухо стучит в висках.

Слишком спокойный голос. Слишком размеренный.

Так говорил человек, который не приходит в панике — а приходит проверить последствия.

«Не думай. Не смей думать, Масато. Это просто лейтенант. Просто заботится о своих.»

— Повреждения довольно серьёзные, — сказал он вслух, чтобы заполнить паузу. — Но я думаю, справимся. Ему нужно пару дней покоя и немного реяцу на восстановление каналов.

— Вы, как всегда, удивительно скромны, — тихо ответил Айзен, сделав шаг ближе. — Ваши методы целительства вызывают уважение даже у тех, кто не понимает кайдо.

— Эм… спасибо, я просто стараюсь не позволять пациентам умирать, — выдавил Масато, чувствуя, как пот холодными каплями скользит по спине. — Это… как бы моя работа.

Айзен улыбнулся чуть шире.

Не зло. Не фальшиво. Просто идеально.

И именно эта идеальность пугала.

— Вы, должно быть, устали, — сказал он, опуская взгляд на пациента. — Столько времени среди боли. Наверное, порой хочется… покоя.

Масато прикусил губу.

Что он должен ответить? Что покой для него — это когда никого не нужно спасать? Или что каждый раз, когда он видит кровь, в нём всё кричит: «Не успей — и потеряешь ещё одну жизнь»?

«Лучше молчи, Масато. Просто молчи.»

— Иногда, — выдохнул он, выбирая нейтральный тон. — Но, думаю, если бы я хотел покоя, то не выбрал бы никакой отряд.

— Хм, — Айзен кивнул, будто запомнил это. — Значит, вы здесь не случайно.

Он замолчал. В комнате повисло напряжение, тонкое, невидимое, будто тончайшая нить натянулась между ними.

Потом Айзен чуть наклонился, глядя на спящего офицера.

— Скажите, Шинджи-сан… когда вы исцеляете, чувствуете ли вы, что именно повреждает душу? Не тело — а саму суть?

Масато замер.

Такого вопроса он не ожидал.

— Душу?.. — повторил он, осторожно. — Я… не знаю. Иногда да, ощущаю. Но это нечто тонкое, как будто… будто касаешься стекла, под которым трещина.

Айзен посмотрел прямо ему в глаза.

— А если бы вы могли увидеть эту трещину? Почувствовать момент, когда душа ломается? Вы бы захотели?

«Что?.. Зачем он это спрашивает?»

— Я… думаю, это было бы слишком, — выдавил Масато. — Некоторые вещи лучше не видеть. Мы не созданы для того, чтобы понимать всё.

Айзен молчал ещё секунду, затем мягко улыбнулся:

— Мудро сказано. Вы и правда человек света, Шинджи-сан.

Он развернулся и направился к выходу, оставляя за собой лишь лёгкий след ароматного ладана.

Масато долго стоял неподвижно, слушая, как затихают шаги.

«Что это было? Просто разговор? Или… проверка?»

Он выдохнул, вновь взглянув на пациента.

На коже оставались тонкие, едва заметные линии от хадо — чистые, почти идеальные.

Слишком идеальные.

Масато закрыл