Неправильный попаданец - Катэр Вэй

Глава 15

— Уважаемый! — затянул я старую песню. — Мы Земля-я-не. Мы пришли с ми-и-иром!

— Пушистик!!! Срочно пусть волков вскрывают! Ищите жемчуг! Чёт я волнуюсь за чистоту этой одежды, — позвал я деймона.

Причём именно попросил — без командного рыка, почти шёпотом. Действия не заставили себя долго ждать. Мои слуги, словно запрограммированные механизмы, сразу приступили к потрошению. Движения чёткие, отработанные: ножи скользят по шкурам, пальцы ловко вынимают что-то блестящее…

Тем временем из леса вышло одинокое нечто. Так сразу и не скажешь, что это. Прямоходящее, прихрамывающее, с палкой-тростью. «Лишь бы не маг с посохом», — промелькнуло в голове. Существо целиком укутано в какие-то тряпки и капюшон. Человек это или не человек — понять было невозможно. Ткань висит лохмотьями, местами проглядывает что-то серое, шерстистое.

— Люди! — с тяжестью, полной горечи и сожаления, проговорило создание. — Опять пришли? Никак не угомонитесь?

Существо стукнуло посохом о камень — и из леса стали выходить волки. Только теперь их были сотни, если не тысячи. Тени скользят между деревьями, глаза горят в полумраке, тихое рычание наполняет воздух.

«*** **** **** ****!!! Пушистик, **** поймаю — жопу порву. Если выживу, конечно! Вот же ****! Безопасный портал! **!» — ругался я самыми грязными словами про себя. Мне было пофиг, что в голове Петруша. Сейчас уже пофиг!

— Дядь? Да ты вроде тоже человек! — сделал я предположение, стараясь придать голосу дружелюбие. — Неужели два человека не найдут общий язык?

— Слишком поздно! — с тоской в голосе проговорил незнакомец. — Слишком поздно.

— Всё поправимо! — выкрикнул я, когда тот уже занёс посох для удара о землю.

— Что поправимо? Ублюдок! Всё говоришь? А как ты исправишь смерть? Молчишь?..

— А что тут исправлять? — улыбнулся я и пошёл вперёд, стараясь не показать, как дрожат колени.

Незнакомец так и стоял с занесённым посохом, а я шёл к Климу и Андрею. Их волки были самыми целыми, а боевые навыки, в случае чего, у них самые высокие. Шансов прожить дольше рядом с ними — больше.

Хомяк появился на моём плече и показал две жемчужинки. Пропищал о том, что больше нет и сообщил, что эти жемчужинки очень опасны. Мы пока не выдержим их разрушительной силы и стопроцентно отъедем. Спорить с ним я не стал — лишь едва заметно кивнул. Сам же спрятал жемчужины в кармашке, а из другого вытащил белую жемчужину и вложил её в рот.

В этот раз плющило меня не так сильно, но я явно поторопился. Мне осталось ещё метров десять до цели, а ноги подкосились. Я споткнулся, а незнакомец, не выдержав накала страстей, ударил посохом о землю.

Волки сорвались с места в едином порыве — словно волна тьмы, накатывающая на берег. А я продолжил своё шатающееся шествие. За спиной завизжали Коля со Светой и сумели обогнать меня, встав рядом с Климом. Лягушки тоже припрыгали в общую кучу, готовясь к последней битве.

Огонь в груди горел, в глазах плыло, сзади посвистывало. Наконец-то я добрался до валяющихся тел и упал на колени возле них. До приближающихся волков остались считанные метры.

— Я! Воскрешатель! Смерть — мой друг! Повелеваю! Вернитесь в наш Мииир! — я опустил руки на тела волков и отправил в них всю скопившуюся энергию.

Сквозь вату в ушах, рык и скулёж волков я расслышал удар посоха. Волки замерли в двух метрах от моего отряда. Я тяжело дышал, но, судя по всему, отключаться не собирался. Руки тряслись — то ли от нервов, то ли из-за пропущенной через меня силы. Не знаю.

— Кто ты такой? Ты волшебник? Но как?

— Дядь, — проговорил я, жадно хватая воздух. Грёбаная астма сдавливала грудь, мешала говорить. — Давай сядем, что ли, за жизнь поговорим. Я тебе в цвет всё расскажу. Гадом — буду, нет — непоправимой фигни. Теперь точно нет!

Волки расступились, образовав коридор, по которому шёл незнакомец. Шагов его слышно не было, полы его тряпок не шевелились. Складывалось впечатление, что планета крутится под его ногами. Это впечатляло. Он спокойно миновал моих спутников и приблизился ко мне.

Капюшон его слетел — и я увидел его лицо. Человек! Странный и сильно изменившийся, но человек. Были в нём и от волка черты: чуть заострённые скулы, торчащие назад уши. На лице не волосы, а шерсть с подшёрстком. И взгляд — взгляд затравленного волка, полный боли и безысходности.

Он приблизился к восставшим волкам, всмотрелся в них, обнюхал, как зверь, после чего фыркнул и заскулил. Те заскулили в ответ. Я округлил глаза.

— Освободи их! — прорычал незнакомец, а черты его лица стали принимать человеческий образ.

— В полноценном понимании, — начал я аккуратно подбирать слова, — это не совсем возможно. Тише! Тише! — поспешил я успокоить горячую волчью голову. Он опять занёс посох. — Я могу отдать им указание слушать вас беспрекословно или быть как раньше. Ну, вы поняли?

— Но всегда можешь использовать их против меня! — с сожалением проговорил волколюд. — Ты ещё хуже них! — он опять поднял посох.

— Да хватит этой палкой махать! — не выдержал я. Помирать так я всё выскажу тогда. — Достал! Что я тебе сделал? Я вообще из другого мира! Что у тебя произошло? Ты тут со своими волками совсем одичал, да? Нахер мне ты не сплющился. Не нужны тебе эти волки — я их с собой заберу и уйду. Что не так? Ты бы сказал, рассказал. Глядишь, помог бы! Не делом, так советом! А ты сразу палкой машешь.

Чего смотришь как на идиота? Не гляди, что я кривой и кашляю. Фу-у-у-х… Полегчало… Давай стучи уже, — я расставил руки в стороны и закрыл глаза.

Секунда, вторая, третья. Ничего не происходило. Я раскрыл глаза. Существо приняло полностью человеческий вид и с любопытством смотрело на меня. Точнее, это был обычный мужчина средних лет с довольно приятной внешностью: аккуратной коротенькой бородкой и голубыми глазами. В его взгляде читалась странная смесь усталости и настороженности.

— Откуда, говоришь, ты прибыл? — поднял он бровь, слегка наклонив голову.

— С Земли. Точнее, даже с двух Земель и ещё из лягушачьего мира. Там сложно всё, — махнул я рукой, пытаясь уложить в голове собственную историю.

— Лягушачий мир? — улыбнулся мужчина, и в его улыбке промелькнуло что-то детское, почти наивное. — Интересно. Две Земли? Тоже странно. Я не открывал никаких дверей, кроме одной.

— Дверей? — нахмурился я, чувствуя, как в груди зарождается любопытство. — Может, ты о