Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Его прислал мой род, чтобы Шшос придумал ему казнь.

Таня изумлённо уставилась на змеицу.

– Что ты так удивилась? Мой брат, тот самый, который укусил Шшоса, сначала был наказан обоими старейшинами родов! Понимаешь, раз уж мы прошли испытание, раз уж наши родители, в конце концов, помирились и нас с Шшосом одобрили, а враждующие рода заключили через нас союз, то нападение на моего жениха было преступлением, причём с точки зрения обеих сторон! Сшайр долго шипел, что он не хотел такого исхода, что собирался просто проучить наглеца, который заморочил голову его сестре, но, разумеется, это никак не могло считаться оправданием! Его приговорили к самым грязным и позорным работам, пока Шшос жив. А когда я его найду, Шшос сам придумает брату наказание, но… если бы… если бы я опоздала, то Сшайра бы кaзнили по нашим законам. Мне дали на поиски тридцать лет. Больше отравленный ядoм змей выжить и не смог бы. Если бы я не нашла жениха за это время, Сшайра тоже кaзнили бы.

– А почему же он не помогал тебе искать?

– Да кто бы его отпустил к людям? – пожала плечами Сшевил. – Я сама-то едва справилась с вашим миром. Трудно было очень…

– А как он сейчас попал сюда?

– Очень просто – я написала письмо своим, передала его через одного из подчинённых посыльных – люди сейчас так просто и быстро перемещаются, просто удивительно! Ну, вот… а в ответ мне прислали Сшайра и послание с полной поддержкой любого решения Шшоса.

– А… и Шшос уже видел твоего брата? – осторожно уточнила Таня.

– Да, конечно. Я сразу отнесла ему мешок – его в мешке прислали. Шшос как раз с Соколом разговаривал, так что удачно вышло – и Шшос брата сразу не прикончил, и хозяин дома в курсе…

– Эээ, а, извини за вопрос… но твой брат тут не…

– Хочешь спросить, не нападёт ли он на кого-то? – понимающе уточнила Сшевил. – Нет, он в ошейнике подчинения. Это такая штука, которая делается из сброшенной шкуры нарушителя закона, которую ему не дают съесть. В зависимости от тяжести проступка в неё вшивается яд родственников, а иногда даже родителей, и, если преступление совсем уж тяжкое, – проклятия и приказ старейшин. Тогда снять ошейник змей сам не сможет никогда и обязан полностью подчиняться приказам того, кому его передали старейшины и родители. В случае моего брата – это Шшос.

Тане очень хотелось спросить, не жалко ли Сшевил своего глупого брата, но она отлично помнила и отчаяние самой Сшевил, и то, в каком виде был найден Шшос, и то, что нашли-то его вообще-то просто чудом.

– Вот уж про жалость сейчас лучше помалкивать… Может, через какое-то время, но и то надо понять, а змеи вообще это чувство испытывают? – думала Таня, не зная, что золотые змеиные глаза не отрываясь смотрят на её лицо.

– Скажи… ты можешь мне помочь? – вдруг спросила змеица.

– В чём?

– Ты не могла бы сейчас пойти к Соколу и сказать, что тебя очень тревожит вопрос уборки вашего гусятника?

– ЧТО? – изумилась Таня.

– У вас, кажется, нет уборщика… – многозначительно протянула Сшевил, надеясь на то, что Таня догадается сама.

Надежды на сообразительность собеседницы были отнюдь небеспочвенны.

– Уборщика? Да уж… вот чего нет – того нет… – протянула Татьяна, в свою очередь внимательно глядя на Сшевил и по выражению её лица пытаясь сообразить, а правильно ли она всё поняла. – Уборщик в гусятнике… это такая работа, которую только в наказание кому-то можно поручить! – вздохнула она.

– Да уж… интересно, и за какие такие преступления можно послать кого-то заниматься таким УНИЗИТЕЛЬНЕЙШИМ трудом? – улыбнулась ей Сшевил.

Она допила чай, сказала, что идёт к жениху и так многозначительно покосилась на проход в гостиничный коридор, что Татьяна понимающе кивнула и сказала, что в ближайшее время должна сходить к руководству и серьёзно поговорить с ним о гусятнике!

– Умная! – одобрила Сшевил, возвращаясь в кабинет Соколовского, где шла высокоинтеллектуальная беседа о скифских курганах вообще и курганах в частности. – А ещё добрая… не то, чтобы я понимала это качество, но… но приятно знать, что у кого-то оно ЕСТЬ!

Она устроилась рядом с женихом, грациозно усевшись на подлокотник его кресла, и абсолютно никак не среагировала на приход Татьяны, которая с несвойственной ей настойчивостью заявила о срочной необходимости найти кого-то на уборку гусятника!

Шшос недоумевающе воззрился на Соколовского, а потом перевёл взгляд на Сшевил.

– Охранные гуси, ты их видел, но не в боевой форме, а в обычной, – негромко шепнула она жениху. – А в боевой у них непробиваемые перья, даже я не смогла прокусить, исключительная сила и клювы, которые перемалывают самый прочный металл. А ещё они молниями бьются… Только гадят очень много. Немудрено, что на такую работу никто не хочет соглашаться – это же просто наказание какое-то, а не работа.

– Да-да, – умный Соколовский, сообразив, к чему тут этакая в принципе невозможная настырность тактичнейшей Татьяны, да ещё вкрадчивые пояснения Сшевил. – Сам понимаешь, человека не нанять, а те, кто из исконных земель, этакое занятие воспринимают как исключительно позорное дело! У меня было двое уборщиков, но оба из наказанных.

– Наказанных? – живо заинтересовался Шшос. – А можно посмотреть на этот гусятник?

– Шшос… ты у нас гость, а я гостей в такие места водить не рискую… – вздохнул Соколовский.

– Мне же не просто так, – хмыкнул Шшос, с затаённой улыбкой покосившись на невесту. – Понимаешь, я не могу, да и не хочу убивать брата Сшевил. Его кровь всё равно будет между нами… Но и прощать его не могу – он из пустой дури отнял у нас двадцать три года и четыре месяца! И то, что я жив, это никак не его заслуга! Сам знаешь!

– Знаю, – согласился Сокол, наслаждаясь игрой между Сшевил и её женихом. Точнее тем, как она невзначай подкинула ему идею чужими, а точнее Таниными руками, а он искусно подхватил её, отчётливо понимая, от кого и зачем эта подача, и принялся развивать эту идею.

– И ведь красиво, а? Красиво же работают! – восхищался про