Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Сшевил, ты не ответила! – напомнил жених.

– Нет, что ты! Он человек! Необычный, правда, но человек. Я сейчас всё расскажу…

После того, как Шшос узнал, что Соколовский не принадлежит к их племени, он сходу успокоился и просто слушал, а потом начал вопросы задавать – в конце-то концов, он тут видел только небольшие кусочки людского мира.

Повезло ещё, что в одном из домов, где его держали, телевизор был поставлен так, что Шшос мог увидеть экран, а так как хозяйка того дома почти никогда «ящик с говорящими картинками» не выключала, полоз много чего усвоил.

– То есть ему докучали поганые людишки, которые лезут туда, куда их не просят?

– Да. У него жена в исконных землях, но сюда-то он её не приведёт, чтобы предъявить всяким пустолюбопытным, представь, какое это потрясение оказаться в таком мире!

Тут Шшос невольно посочувствовал хозяину дома, а потом сообразил, что это же Сшевил про себя говорит! Это же она оказалась в этом безумном мире, одна, без помощи и подстраховки, с совершенно невозможной идеей найти пойманную и запроданную кому-то зелёную змею редкого окраса.

– Что ты… не расстраивайся! – Сшевил всегда правильно его понимала, – Это было не страшнее того колодца, в который ты лез, чтобы меня достать! Помнишь, когда мы маленькие были?

– Помню, конечно, но тебе было гораздо страшнее! – тяжело вздохнул Шшос.

– Возможно… правда, пока я тебя искала, я многое поняла об этом мире, это может быть для нас очень полезным. Тем более что я выяснила очень важное – в людском мире появился тот, кто может открывать врата в исконные земли. Этого человека знает Сокол, он же может проводить к нему. Нам-то это не надо, но вот кое-кто их наших прямо-таки чах с тоски по родичам, которые остались там. Знаешь… раньше я этого не понимала – ну ведь у них всё есть, чего они? Зато теперь поняла всем сердцем! Надо отправить весточку нашим родам и не забыть сообщить об этом!

– Я думал, что мы скоро отправимся… – у Шшоса пока не очень прошла эйфория от того, что он свободен и с ним рядом его Сшевил, так что о том, как он будет справляться с сородичами и их презрением, змей подумать не успел.

Зато Сшевил предусмотрела всё:

– Нет-нет, ну как же мы можем отправляться, если у меня обязательства перед твоим спасителем, да ещё надо бы им всем хоть чем-то хорошим отплатить! Так-то мы в любом случае в долгу перед ними, но нельзя же просто так взять и уехать?

Про то, что она лечит у Тани глаза, змеица пока решила не упоминать – Шшосу и так досталось, пусть спокойно восстанавливается.

Идея задержки в людском мире ради хотя бы минимальной благодарности спасителям была вложена и в весточку, посланную Сшевил родным. Мол, так и так, Шшос найден, но в поисках и освобождении жениха ей безмерно помогли! Нельзя же показаться не благородными змеями, а последними безногими ящерами!

Соколовский, который уже почти обдумал, как сообщить прессе о том, что его девушка вдруг исчезла, с изумлением узнал, что никакой необходимости делать это сейчас нет.

– Не переживай, я с удовольствием поморочу головы этим журналистам и прочим любопытным! – обрадовала его Сшевил, сверкнув золотыми глазами. – А потом сделаю что-нибудь исключительно возмутительное и брошу тебя, чтобы тебе сочувствовали!

– Спасибо, я недостоин таких жертв, – лучезарно улыбаясь, заявил Соколовский, – Расставания из-за кардинального расхождения наших интересов будет вполне достаточно!

Тут в его кабинет ввалился очень сердитый Гудини, от которого дверь просто шарахнулась в сторону, кресло, попавшееся ему под лапы, карбыш просто снёс с ножек, а добравшись до начальства, возмущённо что-то заверещал.

Сшевил, обнаружив, что машинально, хоть и вполне элегантно пытается сесть на спинку дивана, взяла себя в руки, благо пребывала в людском облике, и сползла на диванное сидение.

– Филипп, что это он? – негромко уточнила змеица, когда карбыш, высказав всё своё негодование, удалился в коридор.

– Страдает. Он нанимал крыс на очередную чистку гусятника… Ты же помнишь моих гусей, да?

– Ещё бы… – поёжилась Сшевил.

– Отличные птицы, лучших сторожей не найти, один недостаток – после них чистить много надо! У одной из моих тётушек даже был конфуз по этому поводу – как-то она задержалась в избе на какой-то дивной поляне. Не спрашивай, что там было дивного, это исключительно её заморочки… Короче, она там три недели проторчала, а потом скомандовала избе идти дальше.

– И что? – заинтересовалась змеица, которая обожала слушать истории про исконные земли.

Её род переселился в людские владения больше пятисот лет назад, так что сама она исконные земли не помнила.

– А изба поскользнулась на гм… отходах жизнедеятельности сторожевых гусей, – пожал плечами Сокол. – Короче, как вспомню – вздрогну! Её избу все родственницы на ступах поднимали! Так что дешевле за гусями вовремя убирать. А крысы, которые у нас это делают, по словам Гудини, охамели вдрызг! Вот он и расстраивается.

– Нда… как-то громко и неприятно! Слушай, а почему ты уборщика-человека не наймёшь? Ты же заморочить можешь, как угодно.

– Могу, – согласился Сокол, – Но с людьми всегда столько хлопот. Татьяна – редкое и ценное исключение. У меня были уборщики прочих видов, но они все почему-то быстро открывают в себе иные таланты и идут на повышение! Вот и приходится с крысами…

Ссшевил почему-то хитро усмехнулась, но говорить Соколовскому ничего не стала. Хотя посоветовалась с женихом и отправила дополнительное письмо родственникам.

Соколовский познакомился с Шшосом, как только тот смог выйти из комнаты и добраться до кабинета хозяина дома.

– Фактурный, – машинально отметил про себя Филипп Иванович.

Таня, увидев Шшоса в человеческом виде, удивилась, к счастью, сумев не показать этого:

– Красивый какой и необычный! Смугловатый, чёрные волосы и на этом фоне совершенно невозможно яркие зелёные глаза! Вот интересно как… у Сшевил чешуя песочно-золотистая, а глаза золотые. А у Шшоса чешуя ярко-зелёная, и глаза такие же. Это у них такая зависимость цвета глаз от окраса чешуи?

***

Церемонная благодарность Шшоса за спасение удивила Татьяну, но была принята с полным пониманием всеми воронами и Соколовским.

– Я в долгу перед вами, – видимо, эта фраза змея, эхом повторённая Сшевил, многое значила.

Таня потом