Пекарня маленьких чудес - Виктория Дениз

Он посмотрел на Лину:

— Мне жаль, мисс Берг. Правда жаль. Но город сделал выбор.

Лина не могла пошевелиться с места, чувствуя, как внутри все рушится. Все кончено. Пекарню заберут. Снесут. На ее месте построят стеклянный отель, который закроется через год.

Она повернулась и пошла к выходу. Эйдан, Ева, Ивонна последовали за ней. Из зала доносились голоса — кто-то радовался, кто-то сочувствовал, кто-то обсуждал детали.

На улице лил дождь. Холодный, беспощадный. Лина стояла под козырьком, глядя в темноту.

— Лина, — позвала Ева.

Но Лина не ответила. Молча стояла, чувствуя, как дождь смывает последние надежды.

Они вернулись в пекарню молча. Эйдан вел машину осторожно — дороги были скользкими. Лина смотрела в окно, не видя ничего.

Дома она прошла на кухню, села за стол. Эйдан включил чайник, но она не хотела чая. Не хотела ничего.

— Что я буду делать? — спросила Лина в пустоту.

— Пока не знаю, — честно ответил Эйдан. — Но мы что-нибудь придумаем.

— Они забрали мой дом. Мою жизнь. Наследие Марты.

— Еще не забрали. Это просто голосование. Региональные власти должны одобрить. Это может занять месяцы. У нас есть время.

— На что? Чтобы смириться?

Эйдан присел рядом, взял ее за руки:

— Чтобы бороться. Искать юристов. Обжаловать. Искать союзников. Мы не сдадимся просто так.

Лина посмотрела на него:

— Ты видел, как они голосовали. Люди, которым я помогала. Которых спасала. Они выбрали деньги.

— Они выбрали выживание. Это не одно и то же.

— Для меня одно и то же.

Она освободила руки, встала, подошла к окну. За стеклом чернело море, едва различимое из-за темноты и дождя.

— Может, мне все-таки стоит продать. Взять деньги и уехать. Начать где-то еще.

— Ты этого хочешь?

— Нет. Но чего я хочу, уже не имеет значения.

Эйдан подошел сзади, обнял:

— Имеет. Всегда имеет. Не сдавайся, Лина. Пожалуйста.

Она прижалась к мужчине, и тихо плакала. Тихие, горькие слезы поражения.

За окном шумело море, равнодушное к человеческим драмам. Дождь барабанил по крыше. Где-то вдали прогремел гром.

Буря еще не закончилась.

Она только начиналась.

Глава 26. Ночь перед рассветом

Лина не спала. Лежала в постели, глядя в потолок, слушая, как за окном шумит море. Дождь закончился ближе к полуночи, но она этого даже не заметила. Время словно остановилось после голосования.

Два часа ночи. Три. Четыре.

Мысли крутились бесконечно: голосование, поднятые руки, лица людей, которым она помогала. Они выбрали не ее. Выбрали деньги, обещания, призрачную надежду на спасение извне.

Может, они правы. Может, ей действительно стоит просто продать, взять деньги и уехать. Начать где-то еще. Забыть.

Но мысль об этом причиняла физическую боль — будто что-то сжимало сердце, не давая дышать.

Она встала, накинула халат, босиком спустилась на кухню. Включила свет. Села за стол.

На столе лежала папка Роберта Чейза — рендеры, цифры, обещания. Лина открыла ее, пролистала. Красивые картинки. Стеклянные здания. Счастливые туристы. На месте ее пекарни.

Она закрыла папку, отодвинула.

Взгляд упал на ящик комода, где лежали письма Марты. Она прочитала почти все. Осталось одно — последнее, нераспечатанное.

Лина встала, достала конверт. Желтоватая бумага, старательный почерк: "Открыть, когда все кажется потерянным."

Сейчас именно такой момент.

Она вскрыла конверт, развернула письмо.

"Моя дорогая наследница,

Если ты читаешь это, значит, случилось что-то страшное. Что-то, что заставило тебя усомниться во всем — в магии, в себе, в смысле существования пекарни.

Я тоже проходила через это. В какой-то момент я хотела все бросить. Закрыть пекарню, уехать, забыть. Чтобы ничего не напоминала мне о Дэниэле.

Но потом поняла: пекарня — это не только я. Это город. Люди. Связь между прошлым и будущим. Я не имела права отказаться от этого.

Был еще один момент, двадцать лет назад. В город пришли застройщики. Хотели снести половину старых зданий, построить торговый центр. Обещали работу, деньги, процветание. Город был готов согласиться.

Я боролась. Говорила о традициях, о душе города. Но люди не слушали. Им нужны были деньги, а не красивые слова.

Тогда я сделала то, что никогда раньше не делала. Использовала магию... по-другому. "*

Лина выпрямилась, читая дальше с замирающим сердцем.

"Я испекла Хлеб Ясности. Особый рецепт, который передается от хранительницы к хранительнице. Его нельзя использовать часто — он требует слишком много сил, слишком много веры. Но в критический момент, когда теряет путь не один человек, а группа людей, сообщество, когда люди ослеплены страхом, — этот хлеб может помочь.

Он не меняет волю. Не манипулирует. Просто очищает зрение. Помогает увидеть правду. Что действительно важно. Чего ты на самом деле хочешь, а не чего боишься.

Я раздала этот хлеб жителям города. Бесплатно, на площади. Люди ели. И видели. Видели, что торговый центр убьет то, что делает Солти Коаст особенным. Что деньги не компенсируют потерю дома, истории, себя.

Застройщики ушли. Город выбрал другой путь. Медленнее, труднее, но свой.

Рецепт на обороте. Используй только в крайнем случае. Используй с чистым сердцем. И помни: магия лишь открывает дверь. Войти в нее люди должны сами.

С любовью и верой в тебя,

Марта"

Лина перевернула письмо. На обороте — рецепт, написанный тем же старательным почерком.

" Хлеб Ясности

Пеки на рассвете, когда мир находится между ночью и днем. Используй ингредиенты, что растут или добываются поблизости. Если речь идет о городе, бери муку из пшеницы, выросшей неподалеку. Воду из местного источника. Мед с местной пасеки и т. д.

Добавь щепотку лаванды — для ясности ума. Щепотку розмарина — для памяти о том, что важно. Щепотку мяты — для свежести видения.

Замешивай медленно, вкладывая не волю, а вопрос. Не "сделай так", а "покажи правду". Не приказ, а просьба.

Пусть тесто поднимается на солнце — правда любит свет. Формируй буханки с любовью к каждому, кто будет есть. Даже к тем, кто против тебя. Особенно к ним.

Пеки в чистой печи, на ровном огне. Время — ровно час.

Когда хлеб готов, раздавай его даром. Не продавай, не обменивай. Дари. Магия работает только через щедрость.

Тот, кто ест этот хлеб, начинает видеть яснее. Видит свои истинные желания, истинные страхи, истинные ценности. Это не галлюцинации, не откровения — просто ясность. Как будто с глаз сняли пелену.

Будь осторожна. Ясность может быть болезненной. Некоторые не захотят видеть правду."

Лина сидела, прижимая письмо к груди, и чувствовала, как в душе появляется надежда.

Хлеб Ясности. Последний шанс.

Свет в мастерской горел всю ночь. Лина спустилась