Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

«А он вообще легенда? В Китае его обыграла Касатка, теперь Старк в ИИ…».

«Даже легенды не вечны».

«Как прекрасна спина человека, который понимает, когда пора склонить голову».

Общественное мнение стремительно записывало Атласа в разряд тех, чьё время прошло. В Pareto разговоры были не мягче.

— Просто не повезло. Всё наложилось на провал в Китае…

— В другой ситуации такие слова никто бы и не заметил, но против Старка… это всё равно что объявить о своём поражении через мегафон.

— Или мне кажется, или все титаны Уолл-стрит в последнее время выглядят какими-то… вялыми?

На фоне всего этого единственным по-настоящему довольным выглядел Белая Акула.

— Ха-ха-ха! На последней встрече Треугольного клуба этот болтун вообще молчал — сидел в углу, как примерный ученик. Честно, глаз радовался. Как думаешь, у него ещё остался какой-нибудь козырь?

— Кто знает. Разберётся сам.

Если быть честным, поражение Атласа меня совершенно не волновало. «Старк против Атласа» оказался всего лишь первым раундом этой войны. Как только пыль осела и зрители перевели дыхание, мне пришлось без паузы переключаться на следующую фазу.

«Атлас больше не фигура на этой доске».

С самого начала он был не более чем второстепенным персонажем в моей ИИ-войне. Инструментом, наживкой, удобным рычагом, чтобы вытолкнуть Старка под свет софитов. В шахматной логике он даже не король — всего лишь ладья. Его падение не означало конец партии. Оно лишь освобождало поле.

Настоящее внимание требовал второй раунд. И следующей целью становился…

«Gooble».

Символ бигтеха. Лицо и позвоночник всей ИИ-индустрии. Абсолютный лидер. Gooble. И именно в этот момент возникла проблема, которой не ожидал.

«Gooble приветствует запуск OpenFrame Старка… Расширение ИИ-экосистемы выгодно всем».

Они… отказались драться.

* * *

В сценарии моей войны Gooble был одним из двух главных действующих лиц. Старк против Gooble. Лобовое столкновение, нервная гонка, игра в цыплят, где никто не собирается тормозить первым. Именно это противостояние должно было всосать в себя капитал, взвинтить ставки и ускорить развитие глубокого обучения и GPU — мою истинную цель.

Чтобы механизм заработал, оба титана должны были сцепиться взглядами и начать давить друг друга психологически.

Но реакция Gooble оказалась неожиданной.

— Миру не нужно деление на лагеря. Мы приветствуем участие Старка. Конструктивная конкуренция всегда двигала прогресс. Gooble открыт к совместному росту.

Они не приняли вызов. Они аккуратно завернули конфликт в обёртку «здорового соперничества» и улыбнулись, будто речь шла о дружеском марафоне, а не о войне. Старк язвил в соцсетях, бросал колкие фразы, поджигал воздух.

— Приглашение? Я из тех, кто врывается на кухню без стука.

— Мы рады гостям. Мы строим кухню, где готовят все вместе.

— Ты говоришь «конкуренция»? Мне важно только одно — победа.

— Мы выбираем сосуществование. Технологии идут дальше, когда мы движемся вместе.

«Лицемерные ублюдки», — процедил Старк сквозь зубы. Его голос был натянут, как струна, готовая лопнуть. — «Они годами держали рынок под клинком, а теперь читают лекции про гармонию?»

Невозмутимость Gooble лишь подливала масла в огонь.

«Они даже не считают меня соперником».

Пока же наблюдал, как у него дрожит челюсть, как пальцы бессознательно сжимаются в кулак, и лишь пожал плечами.

«Им невыгодно признавать тебя равным».

В 2016 году Gooble был безоговорочным королём мира ИИ. Они собрали лучших специалистов по глубокому обучению, скупили ведущие исследовательские лаборатории, превратив академические идеи в рабочие механизмы. Пока остальные возились с теориями, Gooble уже вживил ИИ в каждый нерв своего бизнеса — поиск, рекламу, карты, операционные системы. Всё работало, всё приносило деньги, всё масштабировалось.

Исследовательская мощь, кадры, океаны данных, практический опыт — во всём этом у них просто не было равных. Им не было смысла признавать стартап угрозой.

«Это сыграло бы против них».

Стоило Gooble официально назвать Старка «серьёзным конкурентом» — и он мгновенно получил бы статус «одобренного Gooble соперника». Одно это подняло бы его вес, усилило влияние и ускорило приток капитала. Они были слишком умны, чтобы сделать ему такой подарок.

Gooble именно поэтому и действовал с предельной осторожностью, словно сапёр, идущий по минному полю и проверяющий каждый шаг кончиком ножа. В этот момент Старк снова стиснул зубы так, что услышал сухой скрип, похожий на звук песка между стеклами.

— Мало того что они и так всем крутят, так теперь ещё изображают апологетов open source?

В той картине мира, которую выстраивал шаг за шагом, Gooble был воплощением монополии — холодной, гладкой, как отполированный металл. А Старк — символом открытых технологий, шумных, живых, пахнущих свежей краской и раскалённым железом.

Бигтех против стартапов. Закрытое против открытого. Монополия против open source.

Этот контраст был мне нужен, как кислород. Он должен был резать глаз, раздражать, заставлять выбирать сторону. Но Gooble внезапно решил размыть и эту границу.

— Мы ещё в прошлом году выложили TensorNet в открытый доступ. Мы сами задаём тон культуре обмена, — невозмутимо заявляли они.

Один аккуратно дозированный фреймворк, выпущенный несколько месяцев назад, и вот они уже выставляют себя флагманами открытого движения. Для Старка это выглядело как холодный и безупречно рассчитанный пиар.

«Двуликие лицемеры».

И проблема была не только в том, что это бесило Старка. Это било и по моим планам. Мне нужна была ярость, искры, столкновение лбами — а не вежливое кивание и обмен корпоративными улыбками.

— Я обычно не проигрываю публичные дискуссии, но эти фарисеи… — он осёкся, шумно выдыхая.

Именно поэтому человек, привыкший идти один, упрямо, как волк-одиночка, наконец лично появился в офисе Pareto. Одного давления и привычной прямолинейности Старка оказалось недостаточно, чтобы вытянуть Gooble на настоящую драку. Потому ответил ему с лёгкой, почти ленивой улыбкой.

— Тогда давай попробуем мой способ.

— И какой же?

— Ничего не навязывать.

Старк привык идти напролом, ломая двери плечом. А Gooble, вместо того чтобы отвечать ударом на удар, скользил в сторону, оставляя после себя лишь вежливый холодок. Но и против такого противника существовал подходящий приём.

— Пока что просто согласимся с Gooble.

— Согласимся?

— Они сами всё говорят — «вместе», «делиться».

И улыбнулся шире, почти радостно.

— Так давай не отказываться и примем всё это «деление» с распростёртыми объятиями".

* * *

Gooble подчёркивал идею «обмена», стараясь любой ценой избежать образа врага. И именно в этом они допустили критическую ошибку. Потому что индустрия ИИ — это, в конечном счёте, война за