Темный Властелин идет учиться. Том 2 - Павел Барчук

Самое любопытное, в голосе Муравьевой не было страха. Только ярость человека, которого обманули.

Я перевёл взгляд на Алиуса. Паук в ответ посмотрел на меня. Наш молчаливый обмен взглядами был коротким обменом мнениями. Без слов мы советовались, как поступить в этой ситуации дальше.

Я изначально не хотел вмешивать девушек во всю эту историю. Все-таки Звенигородский и Строганов подвластны моей воле. Насчет Трубецкой, Воронцовой и княжны я не могу говорить подобное однозначно. Ну и плюс — имелось некоторое волнение. Не хочу навредить Анастасии.

Я снова посмотрел на Муравьеву. Она, нахмурив лоб, пристально изучала меня. Анализировала. Пыталась собрать обломки реальности в новую конструкцию.

Нет… Все-таки эта девушка… Она особенная. В ней чувствуется та самая сталь, что позволяет выживать не благодаря силе, а благодаря остроте ума. И, пожалуй, ей я должен сказать чистую правду. А не ту отредактированную версию, что была озвучена Звенигородскому и Строганову. Думаю, Анастасия готова ее услышать.

— Черт, княжна, — я покачал головой, — Очень не хотел вмешивать тебя в сложные взаимоотношения со своей семейкой. Но раз уж ты оказалась настолько упорна, что ухитрилась проследить за мной… Хорошо. Расскажу. Настоящий Сергей Оболенский был пустым, никчёмным человеком. Так вышло, что мне пришлось использовать его в качестве сосуда. А что касается моей семьи… Мы — не ваши боги. Мы не диктуем вам правила. Мы просто… есть. Древнее, могущественное и, да, глубоко испорченное семейство, у которого, как видишь, свои внутренние проблемы. Наш мир называется Бездной. Наша сила — Тьма. А наша любимая забава — подставлять друг другу подножку в борьбе за трон.

Я сделал еще один шаг к Анастасии. Она не отступила, в ее глазах вспыхнул огонь вызова.

— А теперь к сути, княжна. Ты оказалась не в том месте и не в то время. Ты подслушала то, чего не должна была слышать никогда. На данный момент у тебя, как ни крути, всего два пути.

Я поднял указательный палец.

— Первый: ты разворачиваешься, уходишь и пытаешься рассказать кому-нибудь свою историю. О пауках-алхимиках, о наследниках Тьмы, о заговорах всяких Лордов и Леди. С большой долей вероятности тебя сочтут сумасшедшей. А если, по несчастливой случайности тебе поверят… то моя милая тётушка Лилит, которая сейчас развлекается, сводя с ума нашего декана, найдёт это очень забавным. И её идея развлечься может включать в себя выяснение, на что способен пространственный маг из знатного рода, когда его медленно разбирают на части.

Я поднял второй палец.

— Другой путь: ты признаёшь, что реальность шире и уродливее, чем тебе преподавали на лекциях. Ты перестаёшь быть слепой жертвой обстоятельств и становишься… осведомлённым участником. Помогаешь найти то, что спрятал мой отец. Темный Властелин. Самое могущественное существо во всех мирах. Кстати, да. Миров много. Десять, если говорить более точно. Не считая Бездны. Твои способности к пространственной магии, твоё знание этого института, твой статус — всё бесценно. А я взамен даю тебе не пустые обещания о безопасности, а реальную сделку. Когда разберусь со своими родственниками и получу то, что мне нужно, я уйду. Моя семья утратит всякий интерес к вам. Я могу быть тем щитом, что оградит ваш жалкий Десятый мир от нашего внимания. Ты получишь гарантию, что никто из Чернославов не станет использовать этот мир как игровую площадку. И ты получишь знание. Истинное знание о том, что скрывается за границами ваших учебников.

Княжна стояла неподвижно, дыхание её стало ровнее, но взгляд по-прежнему внимательно изучал мою физиономию. В Анастасии шла борьба между инстинктом самосохранения и холодным, расчётливым интересом мага.

— Ты хочешь использовать меня, — сказала она чётко, без сомнений, — Использовать мою силу, чтобы добиться своих целей. Чтобы превратиться в то… чем являешься на самом деле. И кто гарантирует, что, получив силу, ты не станешь таким же… циничным и опасным, как и остальные твои родственники?

Я позволил себе короткую, беззвучную усмешку.

— Потому что управлять пепелищем скучно, Анастасия. Властвовать над руинами — удел неудачников. Мне нужна настоящая власть. А для власти требуется империя, а не груда камней. Мне нет никакого дела до вашего смертного мира. Мой интерес — там, — я махнул рукой куда-то вверх, в направлении, где висела незримая грань между мирами. — Помоги мне убраться отсюда, и мы все — я, мои сумасшедшие родственники — исчезнем из вашей реальности. Для вас это будет как страшный сон, который закончился.

Я протянул к ней руку. Не для рукопожатия, а как жест, предлагающий принять неизбежное.

— Выбирай. Беги и позволь событиям идти своим чередом, что гарантированно закончится плохо для всех, включая тебя. Или останься. Возьми контроль. Измени правила игры.

Муравьева посмотрела на мою руку. Потом на моё лицо. В её глазах постепенно гасли последние всполохи ярости, уступая место холодному, стальному блеску принятого решения.

Она была дочерью своего рода — рода дипломатов, стратегов и аристократов.

Княжна глубоко вдохнула, а потом твёрдо, без колебаний, шагнула вперёд. Руку жать не стала, просто остановившись передо мной, взгляд в взгляд.

— Договорились, — произнесла она. — Но не на твоих условиях целиком. Я помогаю найти это «Ядро» и понять, что здесь происходит. Ты получаешь то, что хочешь. Но если в процессе мы выясняем, что твоё «улаживание дел» хоть на йоту угрожает моему миру, наша сделка аннулируется. И я найду способ остановить это. Не знаю, как, но, поверь, точно найду. Я могу замуровать тебя в разломе между реальностями, где не будет ни времени, ни силы, ни даже мысли. Ты станешь вечным пленником в «Нигде».

Я кивнул, медленно опуская руку. Условия приемлемы. Более чем.

Глава 17

Вечер в общежитии Института Благородного Собрания обычно напоминал вялотекущую агонию. Кто-то зубрил магические формулы, кто-то пытался превратить воду в дешевое вино, а кто-то просто предавался меланхолии, глядя на облезлые обои. Студенческая жизнь смертных мне всегда казалась более веселой. На самом деле — нет. Аристократические замашки и семейная честь не позволяли будущим магам вести себя не подобающе образом.

Зато в нашей компании царило совершенно другое настроение. Мы — как бомба с часовым механизмом, могли рвануть в любой момент. У нас постоянно что-то происходит. Предаваться унынию некогда. А сегодня — особенно. Мы собрались в комнате Строганова, ради обсуждения важной темы.

«Наша компания» — это я, Звенигородский, Трубецкая, Воронцова, Анастасия и сам хозяин комнаты. Я уже по привычке, даже мысленно, называл смертных «своими». Ужас.

Дело в том, что Муравьева во время ночной беседы