1939 - Роман Смирнов

— Вторая проблема: защита. Борта десять миллиметров. Обшивка, не броня. Пробивается из крупнокалиберного пулемёта, не говоря о снарядах. Экипаж открыт. Орудийный щит прикрывает только спереди. С бортов, с кормы ничего.

— Нарастите борта. — Исаков явно слышал эти проблемы не в первый раз. — Стальные листы, двадцать миллиметров по ватерлинии, десять выше. Это не бронирование, это противоосколочная защита. От прямого попадания не спасёт, но от пулемётов и осколков достаточно.

— Где взять сталь? — спросил Дымов.

— Я обеспечу. — Сергей записал в блокнот: «Ижорский завод, стальной лист 20 мм, 50 тонн, для Кронштадта. Через Воронова. Приоритет.»

Через Воронова. Начальник ГАУ третий месяц — и за эти месяцы пороховая промышленность сдвинулась с места больше, чем за предыдущий год при Кулике. Воронов не кричал «Тюрьма или ордена», а считал, требовал, проверял. Тихий, основательный, неумолимый. Каждый отчёт с цифрами, каждый приказ с контролем исполнения, каждая задержка с именем виновного и планом исправления. Армия начинала это чувствовать, медленно, как корабль чувствует смену курса: не сразу, но неотвратимо.

⁂

Они спустились в док по железной лестнице, скользкой от масла и влаги. Палуба «Б-1» была железной пустыней: ни надстроек, ни мачт, только плоская поверхность с вырезами под люки и орудийная платформа в носу. Пахло суриком, сваркой и морем. Под ногами — стальные листы, скреплённые заклёпками, отдающие холодом даже сквозь подошвы сапог.

Сергей подошёл к орудию. Шестидюймовка Канэ вблизи казалась огромной: ствол длиной в два человеческих роста, казённик массивный, с рычагами затвора, тяжёлый, как сейфовая дверь. На стволе клеймо: «Обуховский сталелитейный заводъ. 1911 г. № 47». Ять в слове «заводъ» — буква из другой эпохи, из другой страны, которая построила это орудие для линкоров и крейсеров, а теперь, через двадцать восемь лет, оно стояло на барже и готовилось стрелять по финским казематам.

Рядом с орудием ящики. Деревянные, с трафаретной маркировкой, свежей, белой краской по тёмному дереву. Сергей открыл один. Внутри, в промасленной бумаге, лежали снаряды, шестидюймовые, бронебойные, с медными ведущими поясками. Тяжёлые, каждый по сорок с лишним килограммов. Корпуса обуховская сталь 1910-х годов. А вот гильзы новые. Латунные, блестящие, без патины, с маркировкой «КПЗ 1939», Казанский пороховой завод, тридцать девятый год. Новый порох в старых снарядах. Связь времён, буквальная, осязаемая, лежащая в ящике на палубе баржи.

— Пристрелку проведём на следующей неделе. — Исаков подошёл ближе. — Полигон, акватория у острова Сескар. Закрытый район, наблюдателей не будет. Стреляем по скальному берегу, замерим рассеивание, проверим баллистику. Если заряды работают штатно — начнём перезарядку основной партии.

— Сколько снарядов в основной партии?

— Воронов утвердил спецификацию: тысяча двести шестидюймовых, четыреста восьмидюймовых, сто пятьдесят девятидюймовых. Всего тысяча семьсот пятьдесят. Из них перезаряжены на сегодня сто двадцать шестидюймовых. Остальные по мере поступления пороха с Казани.

Тысяча семьсот пятьдесят. Снарядов крупного калибра, бронебойных, способных расколоть бетонный каземат, больше, чем любая страна Балтийского региона могла выставить, кроме, может быть, Германии. И все с царскими корпусами и советским порохом. Двадцать восемь лет на складе, и теперь оживают. Если хватит пороха.

Если хватит пороха. Всегда если.

⁂

Второй док: «Б-2» и «Б-3». Здесь работа была в начальной стадии: срезали надстройки, газовые резаки шипели оранжевым пламенем, искры летели веером, рабочие в брезентовых масках походили на инопланетян из фантастических романов, которые Сергей читал в другой жизни, в двадцать первом веке, между дежурствами и госпиталем.

Дымов вёл экскурсию деловито, без прикрас.

— «Б-2» под вторую шестидюймовку. Будет готова через три недели. «Б-3» под восьмидюймовую. С ней сложнее: орудие весит восемнадцать тонн, нужна усиленная платформа и подкрепления корпуса. Четыре-пять недель. Остальные по графику, последняя к сентябрю.

— К сентябрю, — повторил Сергей. Два месяца запаса до ноября. Достаточно, если не будет задержек. А задержки будут, потому что задержки бывают всегда. Сталь не придёт вовремя, рабочих не хватит, кран сломается, чертёж окажется с ошибкой. Законы промышленности непреклонные, как законы физики, и знание будущего их не отменяет.

— Десантные баржи? — спросил Сергей.

— В ангаре, — ответил Исаков. — Пойдёмте.

Ангар длинный, полутёмный, с запахом сосновой стружки и столярного клея, неожиданным среди стали и мазута. Здесь стояли три баржи, обычные речные, плоскодонные, с низкими бортами. Но в носовой части каждой прорезь, и в прорези откидная стальная рампа. Аппарель. Простейшая конструкция: стальной лист на петлях, откидывающийся вперёд и ложащийся на причал или берег. По нему бегом, с оружием, сто пятьдесят-двести человек за три-четыре минуты. Или грузовик. Или лёгкий танк, если баржа выдержит.

— Идея американская. — Исаков говорил с той прямотой, к которой Сергей уже привык. — У нас ничего подобного не было. Ни чертежей, ни опыта. Мои инженеры нашли в библиотеке Военно-морской академии американский журнал «Marine Engineering» за тридцать седьмой год, статью о десантных судах для Корпуса морской пехоты. Оттуда — принцип аппарели. Остальное — сами.

Сергей подошёл к баржу. Постучал по рампе. Гулкий, металлический звук. Сталь тонкая, шесть-восемь миллиметров, не броня, но достаточно, чтобы не пробило мелким осколком. Петли массивные, кованые, с болтами толщиной в палец. Лебёдка ручная, с храповиком, для подъёма и опускания рампы.

— Сколько готово?

— Три здесь. Ещё четыре на Адмиралтейском заводе в Ленинграде, переоборудуют из портовых лихтеров. К августу будет двенадцать. К октябрю — двадцать, как вы приказали.

Двадцать барж. По двести человек каждая. Четыре тысячи бойцов первого эшелона, на воде, в движении, под прикрытием канонерок, которые долбят береговые укрепления девятидюймовыми снарядами. Потом второй эшелон, третий. За двое суток дивизия на берегу. Со своей артиллерией, с танками, с боеприпасами.

Если всё пойдёт по плану.

Если.

⁂

Обедали в офицерской столовой морской базы: борщ, котлеты, компот. Просто, сытно, по-флотски. Сергей ел молча, думая. Исаков сидел напротив и ждал — он знал, что после осмотра Сталин будет говорить, и молчание перед разговором часть ритуала.

— Иван Степанович. — Сергей отодвинул тарелку. — Вы понимаете, для чего всё это?

— Я думаю, что понимаю, товарищ Сталин.

— Скажите.

Исаков сложил руки на столе, привычка, которую Сергей заметил ещё в марте: так моряк кладёт руки на штурвал, готовясь к повороту.

— Финляндия. Десантная операция. Высадка на южное побережье — Хельсинки или подходы к нему. Канонерки подавляют береговую оборону, десантные баржи высаживают пехоту. Классическая амфибийная операция, только с нестандартными средствами. Вместо линкоров баржи с царскими пушками. Вместо десантных кораблей речные лоханки с рампами. — Исаков помедлил. — Красивая,