Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко

Глава 18. Искусство оскорблений

Он поймал на себе взгляд одной из женщин. Судя по рукам и шее – этим беспощадным маркерам времени – незнакомке было уже под пятьдесят, но она всё ещё оставалась очень хороша собой: высокая, стройная, с гордой осанкой. В облике этой женщины ощущалось что-то от пантеры, некая ленивая кошачья грация и осознание собственного превосходства. Незнакомка была одета в тёмно-синее платье, подобранное в тон сапфировому ожерелью и серьгам; лицо скрывала широкая синяя маска, кружевная и, казалось, усыпанная крохотными бриллиантами, потому что даже в неярком свете гостиной маска слегка поблёскивала, когда женщина чуть поворачивала голову.

Взгляд у неё оказался соответствующий: без тени застенчивости, спокойный и немного насмешливый. Она оценивающе оглядела Лайоша, затем улыбнулась и с безразличным видом отвернулась от сыщика. Собеседник дамы – дородный мужчина с совершенно лысой головой и обширным животом, туго стянутым фрачным жилетом – бросил быстрый взгляд в ту же сторону, куда смотрела женщина и, увидев Шандора, нахмурился. Затем что-то сказал даме, и та, откинув голову, рассмеялась нарочито громко, будто поддразнивая своего спутника.

Женщина ещё раз поглядела на сыщика, мужчина тоже. Лайош, воспользовавшись моментом, осторожно потянул за спуск камеры. Объектив, похожий на прикреплённую в пуговичной петле брошь, заснял пару, а Шандор тут же двинулся дальше, изображая вежливый, но поверхностный интерес к окружению. Он чуть кивнул одной-другой даме, также обратившим на него внимание, получил в ответ улыбки и, покинув первую гостиную, прошёл через холл во вторую.

Комната в точности повторяла свою соседку по планировке, но публика здесь обнаружилась несколько иная. Во-первых, в гостиной слева от входа собрались более молодые гости. Седовласый мужчина тут присутствовал всего один, он устроился на диване у камина, усадив по бокам от себя двух молоденьких девушек. Во-вторых, комната явно выполняла роль игрального зала, потому что большинство посетителей расселись за столами. За первыми тремя играли в карты, а вот два дальних заняли восемь человек, и там шло азартное сражение в драконидскую бай-фа. Противники то и дело громко объявляли собранные из костяшек комбинации, чем вызывали недовольные взгляды картёжников.

«Интересно, кроме швейцара тут кто-нибудь следит за порядком?» – Лайош остановился на пороге, оглядывая комнату. Здесь на сыщика не смотрел никто: гости были или увлечены игрой, или в качестве зрителей следили за тем, как ложатся карты и костяшки, и как из рук в руки переходят стопки монет. Шандор присмотрелся к ставкам и прикинул, что только на ближайшем к нему карточном столике в банке не меньше тридцати крон.

«Никогда бы не подумал, что быть «честными куртизанками» настолько выгодно».

Сыщик снова вышел в коридор и теперь направился в дальний конец дома. На несколько секунд у него возник соблазн попутно ощупать деревянные панели, отыскивая скрытые помещения, вроде уже виденной гардеробной. Однако Лайош почти тут же отказался от этой мысли. Если кто-нибудь застигнет его за подобными изысканиями, скандал гарантирован, а привлекать внимание сейчас, ещё толком не начав розыски Зигфрида, было бы верхом глупости.

Поэтому Шандор чинно проследовал до конца коридора и остановился у четвёрки дверей. Поколебавшись, он тронул ручку правой и та открылась, продемонстрировав туалетную комнату с двумя отгороженными кабинками и парой раковин.

«Однако… Всё для гостей».

Дверь слева вела в курительный салон: едва Лайош открыл её, в ноздри ему ударил крепкий запах табачного дыма. Единственное в комнате окно – в углу, на противоположной от входа стене – было распахнуто настежь, но это не очень-то помогало. На кожаных диванах сидело человек семь-восемь, в том числе две женщины, державшие тонкие и длинные мундштуки. Они устроились прямо под раскрытым окном, и на лёгкий скрип двери одновременно вскинули головы, прервав беседу. Шандор вежливо улыбнулся и изобразил полупоклон. Дама слева, с причудливо уложенными светлыми волосами, демонстративно поднесла мундштук к губам, затянулась и выпустила облачко дыма. Её собеседница, шатенка, оказалась благосклоннее: она улыбнулась сыщику и выжидающе склонила голову набок. Ещё раз поклонившись, Лайош вышел из салона.

Оставались две двери, в которые упирался коридор. Правая, рядом с туалетной комнатой, скрывала за собой обеденный зал. Вдоль длинного стола суетилось человек пять слуг, расставлявших приборы и вазы с цветами. Возле стены, у буфета, сухощавый мужчина с тонкими усиками, безо всяких масок и костюмов, одетый в чёрный сюртук с жёстким воротничком, инспектировал батарею покрытых пылью бутылок и быстро вполголоса что-то говорил внимательно слушавшей экономке.

– Простите, сударь, сюда пока нельзя! – возникшая перед Шандором горничная вежливо, но настойчиво ткнула его раскрытой ладонью в грудь и тут же прикрыла за сыщиком дверь. Лайош успел заметить, что на девушке надета простенькая маска из чёрного бархата, с единственным алым – кажется, петушиным – пёрышком у правого виска.

Последняя дверь вела в музыкальный зал. Здесь по левой, дальней от входа стене, имелось сразу три окна, выходящих во двор, и все они были распахнуты настежь. Ветерок, задувавший в эту, самую большую из комнат первого этажа, поигрывал лёгкими занавесками, отгораживавшими гостей «Трёх сестричек» от любопытных глаз соседей. В углу помещалось фортепьяно, рядом стоял контрабас, а на стульях лежали скрипка, гитара и бандонеон. Музыкантов видно не было, но на пюпитрах чуть подрагивали под сквозняком листы разложенных нот.

Несколько посетителей и посетительниц, то ли уставших от духоты двух гостиных в передней части дома, то ли просто пожелавших большего уединения, устроились на расставленных вдоль стен канапе. Лайош обвёл взглядом беседующих в полумраке зала. Два-три юноши, окружившие молодую женщину в пастельно-розовом платье, и явно старающиеся произвести на неё впечатление. Одна пара постарше, расположившаяся у того угла, где оставили свои инструменты музыканты: мужчина что-то увлечённо рассказывал свой спутнице, поочерёдно указывая то на скрипку, то на фортепьяно.

Шандор посмотрел влево, вдоль стены, и в углу увидел ещё двух женщин: одна, одетая в огненно-оранжевое платье с тёмными пятнышками, россыпь которых становилась гуще к подолу, как на лепестках цветов лилии. И другая, в изумрудно-зелёном вечернем наряде, с рассыпанными по плечам каштановыми локонами. Она сидела ближе к двери и почти отвернувшись от Лайоша, но то ли почувствовала взгляд мужчины, то ли услышала звук шагов. Женщина с любопытством повернула голову; за маской, украшенной нанизанными на шёлковые нити маленькими изумрудами и подобранными в тон перьями каких-то тропических птиц, блеснули зелёные глаза.

Сыщик вежливо поклонился, одновременно спуская затвор спрятанной камеры. Прежде он не видел этих глаз вблизи, не видел и выразительной линии губ, чуть надменных, сейчас слегка приоткрытых в немом