Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

– Придется еще кого-нибудь убить, чтобы ускорить заживление, – произносит он, когда его лицо становится спокойным, насколько это вообще возможно, – так что новая жертва – это все, чего ты добилась.

– С какой стати ты решил, что это еще не твой конец, Сансет? Ты убил альфу собственной стаи. Приговор ясен.

– Он был грубиян и насильник.

– Пытаешься оправдаться?

– Нет. Всего лишь хочу показать, что из всех совершенных мной преступлений у того, за которое меня упекли за решетку, были, пожалуй, самые веские причины. Должно быть, мы все порой немного купаемся в нашем лицемерии, и ты не меньше меня.

– Возможно. И все же это твой конец, Сансет.

– Ничего подобного, Полуночный Ассасин. Я хочу тебе кое-что рассказать, – это сохранит мне жизнь.

Я смеюсь и дергаю за его переломанную в двух местах руку. Надо отдать ему должное, он больше не кричит, однако от боли его лицо на секунду принимает вменяемое выражение.

– Помни, с кем разговариваешь, – говорю я.

– Тебе нужно это услышать, Рэйвен. О том, что они делают с серыми. Что они заставили делать меня. Есть тайны, способные сделать очень интересной и твою и мою жизнь.

Мне хочется и дальше причинять ему боль, и я уже чую в воздухе его смерть, так что у меня нет желания останавливаться. Однако такого я от него не ожидала.

Продолжая теребить кости его руки, я уступаю:

– Рассказывай все, что знаешь, Сансет Гарнье.

И он рассказывает.

13. Настоящие союзники

Сектантская община «Гуманис» – в зависимости от того, кому задан вопрос, – это либо кучка поехавших умом, безобидных изгоев, которые действительно верят в то, что какой-нибудь необычный камень или странный символ подтверждают существование совершенно новой расы, либо опасная организация, задавшаяся целью возродить древнее колдовское ремесло ради того, чтобы описать прошлое. Как это часто бывает, правильный ответ: и то и другое.

Нейрас Зондаллион. Сказания о многочисленных сектах, том 1

СЭМ

В гостевой комнате на втором этаже особняка королевы Пиявицы повисло неловкое молчание, и я не спешу его нарушить.

Когда я без приглашения заявилась в дом леди Окар в компании двух колдунов, Аланна состроила мину, которую я забуду еще не скоро. Мои объяснения звучали сбивчиво, будто кто-то украл у меня все подходящие слова. Она ничего не ответила, лишь слегка поджала губы, и это нервировало больше, чем все, что она могла сказать. Затем она проводила нас в комнату ожидания и оставила, так и не проронив ни слова.

И вот мы ждем. Надеюсь, надолго это не затянется. Вся та беспорядочная энергия, овладевшая мной, когда я впервые ворвалась в комнату мага, куда-то улетучилась. Мои новообретенные друзья выглядят куда менее взволнованными. Мудрец внимательно изучает портреты родни и предков леди Окар, которыми почти целиком увешана одна стена. Я отмечаю, что его тянет к старинным портретам. На самом старом из них грубыми мазками изображен поразительно высокий вампир, окутанный туманом, с клыками напоказ, мрачный и звероподобный; этот портрет совсем непохож на более современные работы, выписанные чистыми, изысканными мазками, с героями в красивом антураже и с улыбками на лицах. Время и мода меняются, я полагаю.

Между тем Джейкоб занят изучением шкафа с напитками, рядом с камином у противоположной стены. Это внушительных размеров монстр из лакированного краснодуба с тремя полками. Первые две из них уставлены наполненными кровью графинами и фужерами, помеченными гравировкой с миниатюрными изображениями животных; на нижней полке, которую Джейкоб увлеченно рассматривает, по-видимому, стоят простые бутылки и кувшины с медовухой, обычным вином и прочими спиртными напитками, представляющими интерес для магов. У леди Окар не было времени припасти угощение специально к приходу магов. Должно быть, эта женщина готова ко всему.

Что касается меня, я сижу как на иголках. Подо мной обтянутая кожей кушетка от Черули, на которой поместятся трое. Я выбирала между длинной кушеткой с мягкой зеленой обивкой и двумя стульями красного дерева с подушками, но с жесткими спинками, что контрастирует с роскошью прочей мебели для сидения. С обстановкой тут что-то не так. Во дворце все тщательно выверено, повсюду наведен лоск, а тут впечатление такое, будто кто-то старается придать дому экстравагантный вид, но делает это без души.

Я перевожу взгляд на большой мраморный камин, украшенный сверху причудливой лепниной, на создание которой кто-то потратил много времени и кучу монет. Под гипсовым куполом – замысловатый фриз. Если прищуриться, то можно разглядеть лисиц, бегущих за зайцами. В этот предмет усилий было вложен гораздо больше, чем в любой другой декор. Может, этим хозяйка пытается что-то сказать. Полагаю, использовать для этой цели пиявиц она не могла – пришлось изобразить лис.

Двигаясь быстрее, чем волк на охоте, в комнату наконец входит хозяйка; я замечаю, что она насторожена, сердится и немного обескуражена. Не то чтобы она старается это показать, однако брови у нее слегка вздернуты, а губы чуть поджаты; если в течение десятка лет вы будете изо всех сил стараться не расстроить и не разозлить господ, то научитесь запросто определять малейшие признаки недовольства. На ней светло-желтое платье и синий шарф – тот самый, что я видела в последнюю нашу встречу, – но колье отсутствует, волосы не так аккуратно уложены в завитки под причудливыми хитросплетениями из кос, и цветков в них гораздо меньше. Уж не переодевалась ли она в спешке из костюма пиявицы? Следом за ней входят две служанки, в том числе Аланна, которая тотчас пронзает меня своим безумным взглядом. Что ты натворила, Сэм?

– Прошу садиться, – деловито произносит леди Окар.

Мудрец быстро занимает место рядом со мной на кушетке Черули, а Джейкоб падает на стул и, к счастью, не кладет ноги на стол, а неуклюже откидывается на спинку.

– Моя первая горничная доложила, что вы – маги, которые прибыли на похороны.

Леди Окар делает паузу, чтобы налить себе кровяного вина из большого графина в узкий фужер, а вторая горничная тем временем предлагает нам напитки и выходит из комнаты. Мне (вот неудача!) достается бычья кровь, а колдунам – люцская медовуха.

– Те самые, которым удалось избежать встречи с серыми, – продолжает она. – Замечу, это выдающееся достижение, джентльмены. Что наверняка заставляет вас задуматься: а чего ж мы все сидим взаперти в этом городе, да?

– Гм, похоже, вы о нас наслышаны, сударыня, – отвечает Мудрец, не реагируя на замечание о серых, – по мне, вполне разумный ход, учитывая то, каким ледяным голосом оно было сделано. – Но все же позвольте представиться. Я – Мудрец Бэйли, первый брат общины «Гуманис», а это второй