Единственная для звездных адмиралов - Алиса Линд

Ощупываю внутренность отверстия. Узкий вертикальный желоб. Едва ли здесь поместится человек. Но я — не человек. Я вейн, и я смогу туда пролезть.

Пахнет пылью и технической смазкой. Но я не колеблюсь. Если не уйду, меня не станет.

Снова на ощупь заползаю внутрь, как змея. Тело выгибается, тянется, подстраивается.

Под рёбрами ноет жгучая усталость. Но я не останавливаюсь. Я растягиваю тело и вползаю все глубже. Здесь придется скользить. Я распираю руками стенки, упираюсь локтями, потом ещё и коленями, когда влезаю поглубже, и ослабляя напряжение, двигаюсь вниз.

Здесь очень узко и ничего не видно. Клаустрофобия скребёт внутри, впивается когтями в сердце. Тоннель кажется бесконечным. Не знаю, сколько метров вниз я ползу, как растопырившая лапы лягушка. А потом наконец тоннель становится горизонтальным, внизу решетка. Я изгибаюсь под девяносто градусов и вползаю на новый участок. Ползу по решетчатому покрытию. Один поворот… второй…

И вдруг… треск!

Секция подо мной уходит вниз. Я только чудом успеваю вцепиться в решетку, зацепиться локтями. Падаю вниз по пояс, ногами болтаюсь в пустоте. Даже не представляю, насколько глубоко тут падать.

Нет. Только не сейчас. Только не здесь. Спина мгновенно покрывается потом, на лбу выступает испарина и сквозь брови течет в глаза. Щиплет.

Изо всех сил пытаюсь подтянуться, дергаю ногами, пока не нащупываю опору. Какие-то уступы, похоже, на стене. Осторожно подтягиваюсь. Пальцы уже соскальзывают. Но в последний момент мне удаётся влезть обратно в тоннель.

Дышу прерывисто. Пальцы соскребают ржавчину с металла, а тело люто ноет от напряжения. Дышу несколько мгновений, потом принимаюсь ползти дальше, пока тоннель не выводит меня в узкое техническое помещение. Здесь пахнет парами химии и гарью.

Тусклый свет пробивается через решетки в потолке. Сбоку — дверь. Открывается изнутри по сенсору. Открываю и выхожу в низкий коллектор. Приходится согнуться. Шаги отдаются гулким эхом. Под ногами вода, плеск. Я шагаю по огромной трубе на тусклый свет, пробивающийся сверху.

Это выход на поверхность. Восхваляю всех богов и карабкаюсь вверх по ржавой лестнице. Толкаю тяжелую крышку люка… с огромным трудом, упершись в неё лопатками, мне удается её отодвинуть в сторону. Я выбираюсь слепну от света. Солнце ударяет в лицо, небо — серо-голубое. И ветер. Живой, настоящий ветер. Пахнет озоном и чем-то химическим.

Свобода.

Оглядываюсь. Я выбралась прямо за каким-то ангаром. Сбоку — улица. Люди, небо, шум транспорта. Я делаю несколько неуверенных шагов и выхожу в поток пешеходов. Город тут не сказать что очень высокотехнологичный. Или район такой. Приземистые из черного бетона здания, как производственные, никаких тротуаров, все машины летают по воздуху. Но я двигаюсь дальше, к подобию площади, проходя мимо какой-то забегаловки, откуда несет едой, и желудок жалостливо напоминает, что я давно не ела.

Площадь обступает пара высотных зданий, на одном из которых висит огромный экран. На нем моё лицо. И текст на общем языке.

«Служба безопасности Сеорина задержала опасную террористку, причастную к геноциду на Крастер-6…»

В этот момент я слышу щелчок. Поворачиваюсь — и вижу троих полицейских. Оружие направлено прямо в меня.

— Стоять! — кричит один из них.

Но я не стою. Они не будут стрелять в городе, чтобы не задеть гражданских. Или будут? Плевать!

У забегаловки — гравибайк, на который собирается забраться его хозяин. Щуплый паренек. Я рывком бросаюсь к нему и со всего маху отталкиваю от транспорта. Запрыгиваю на гравибайк и рву с места.

По юности баловалась на гонках — справлюсь.

Турбины ревут в ушах, на фоне гула раздается выстрел. Я лишь через мгновение осознаю, что стреляли в меня и не попали.

Меня вдавливает в сидение. Ветер срывает с лица капли пота. Я вжимаюсь в гравибайк, нащупываю акселератор — и лечу прочь. Прочь отсюда. От страха. От смерти.

В зеркале заднего вида уже мелькают гравимобили с мигалками. Погоня. Конечно, они меня не отпустят. Но я пока успешно уношу ноги. Я жива. Пока — жива.

47. Шивон

Ветер хлещет в лицо, вырывая дыхание. Гравибайк разгоняется, пронзая вязкий воздух. Меня бросает влево на повороте, в уши врезается визг турбин. Пальцы вцеплены в руль так, что ноют костяшки. В зеркале — мигалки. Синее, красное, белое. Вой сирен резонирует в ушах. Погоня не отстаёт. Меня преследуют.

Я не знаю, куда мчусь. Просто прочь. Улицы мелькают, как в забытом сне. От страха и напряжения всё в голове будто затуманено. Бедра ноют от постоянного напряжения, я изо всех сил стискиваю ими сиденье, чтобы не слететь. Давлю на акселератор, выжимая максимум из дряхлого гравибайка.

Рэйн… Люк… Они далеко. Забыли обо мне? Или… продали. От этой мысли в груди вспыхивает паника. Вряд ли. Но… Я в розыске. Меня объявили террористкой. Если им предложат сохранить звание в обмен на мою голову — они…

Стиснув зубы, ввинчиваюсь в поворот. По вискам стекает пот, губы пересохли. Сбоку — мост, я лечу прямо над ним.

Новый поворот, вписываюсь, едва не вписавшись в стену здания, но так я стряхну сколлько-то преследователей.

Переулок тесный, то там то сям мусорные баки, какой-то транспорт, явно долго тут стоящий, прирос к земле. Что-то объезжаю, что-то перепрыгиваю, адреналин стучит в висках учащенным пульсом. Сердце бьется под горлом.

Вылетаю на соседний проспект — преследователи рядом. Не отстают. Гравимобили двигаются по воздуху и ведут меня с точностью снайперского прицела. Гравибайки вылетают вслед за мной.

Я продолжаю жать акселератор, лавирую между не летающими видами транспорта и, наверное, больше всего, кроме поимки, боюсь задеть пешеходов и ненароком кого-нибудь убить. Скорости такие, что при столкновении с живым телом ничего не останется.

Впереди новый мост, я влетаю под него, мчусь по прямой. Дорога уходит в тоннель, рядом с ним стоят какие-то знаки, я не успеваю разглядеть, да и свернуть уже никуда не смогу. Просто двигаюсь куда глаза глядят.

Полиция сзади, на хвосте, дышит в затылок. Время от времени со спины доносятся искаженные гудящим голосом фразы: «Немедленно остановитесь!» «Снизьте скорость!» «Вам приказано сдаться!». Не обращаю внимания.

Врываюсь в полутемный тоннель и запоздало соображаю, что никого из других участнико движения тут нет. Осознание приходит внезапно и сокрушительно. Я на нерабочем участке дороги, а значит, меня рано или поздно ждет тупик.

Уже обреченно жму на газ, не сбавляя скорости, пока не выныриваю из тоннеля и различаю впереди отвесную стену строящейся секции