Единственная для звездных адмиралов - Алиса Линд

А потом внезапно вижу две фигуры на гравибайках. Черные силуэты срываются с дороги уровнем выше и планируют мне наперерез.

Сердце замирает. Узнаю очертания тел и развевающиеся косы. Черная и белая. Это Рэйн и Люк.

— Что… — вырывается у меня беззвучно, хотя голоса всё равно нет. Они выруливают на дорогу и летят прямо мне навстречу. За спиной у каждого по винтовке, едут решительно. Я инстинктивно жму тормоз, скользя на воздухе, рву байк вбок и останавливаюсь.

Они предали. Это мысль — первая. Рациональная, горькая, рвущая грудь. Они меня нашли… и хотят остановить. Приехали помочь своим гнарским дружкам. Намерены сдать?

— Нет, — шепчу одними губами. С глазах появляются слезы. Я ощущаю волнение адмиралов, чувствую трагизм, с которым они на меня смотрят. Похоже, и вправду продали.

Сзади надвигается рёв. Вспышка слева. В небе зависают гравимобили, чёрные, бронированные. Один — с гербом. Из динамиков раздаётся голос, грубый, командный:

— Это служба внутренней безопасности Сеорина! Адмиралы Савирон и Тайрон, отойдите от цели! Немедленно! В случае невыполнения будет открыт огонь.

Я зажмуриваюсь. Всё внутри сжимается. Передо мной — Рэйн и Люк. За мной — стволы и гравибайки с полицейскими, над головой гравимобили с турелями.

Я в капкане.

Гравибайк подо мной гудит, готов сорваться с места. Я смотрю на адмиралов — они не двигаются. Оба остановились, направив гравибайки в сторону полиции. Люк — с каменным лицом. Рэйн — напряжённый, как пружина. Они не отводят глаз. Не поднимают оружие. Не сближаются. Просто стоят. Со мной. Против всех.

— Она не преступница! — кричит Люк в сторону неба. — Не смейте открывать огонь!

— Вы нарушаете приказы! — вопит громкоговоритель. — Отойдите от цели. Повторяю: отойдите. Или будете устранены.

Я смотрю на них.

Они синхронно слезают с гравибайков, будто подчиняются приказу, подходят ко мне и останавливаются у меня за спиной, отгораживая от жаждущих меня уничтожить полицейских.

Доходит. Они — не предали. Они пришли за мной. Чтобы быть рядом. Чтобы умереть, если придётся. Они — мой щит.

Руки дрожат. Глаза щиплет. Хочется плакать. Но я себе не позволяю.

Я слезаю с гравибайка и встаю лицом к опасности между моими адмиралами. Они поднимают оружие и целятся в полицейских в ответ.

— Оставайся за нами, малышка, — тихо бросает мне Люк.

— Осталось немного подождать, — добавляет Рэйн, а потом обращается полицейских, вставших чуть поодаль плотным полукольцом: — Вам придется устранить лучших адмиралов Сеорина, если вы хотите добраться до этой женщины!

Они — единственное, что разделяет меня и пушки яростной гнарской полиции.

Сверху надрывается сирена. Напряжение — как в раскалённом проводе. Стоит дёрнуть — и всех нас разорвёт.

— Адмиралы Савирон и Тайрон, у нас приказ уничтожить беглянку, — произносит, видимо, какой-то уполномоченный офицер. — Даю вам десять секунд, чтобы отойти. В противном случае вы будете уничтожены вместе с ней. Десять…

48. Шивон

Я стою между ними. Рэйн — справа. Люк — слева. Их плечи рядом с моими. Горячие. Твёрдые. Непоколебимые. Они — как щит, как стена, за которой можно спрятаться даже от самой смерти. У них в руках оружие. У меня — только страх.

Мир замирает. Воздух будто натягивается, превращаясь в тонкую вибрирующую мембрану, готовую внезапно лопнуть. Словно время остановилось, чтобы дать мне прощальный взгляд.

Адмиралы не двигаются. И я тоже.

Я чувствую, они тянутся ко мне каждой клеткой тела. Их сердца бьются вместе с моим в унисон. Они здесь. Со мной. До конца. Поставили на карту все, включая свои жизни.

Я поднимаю взгляд в безмятежное желтоватое небо. Мирное. Чистое. Прозрачное. Как издевка. Как насмешка над тем, что вот-вот должно случиться. Дстаточно чистое, чтобы под ним умереть. Достаточно светлое, чтобы стать последним, что я увижу.

— Восемь… — считает неумолимый голос.

Я слышу счёт. Монотонный. Безжалостный. Он катится, как камень с вершины горы, и уже не остановится. Он ведёт нас к краю.

— Семь…

Я не могу закричать. Не могу даже прошептать. Но внутри — вопль. Такой сильный, что кажется, он должен разорвать грудь. Я хочу сказать Люку и Рэйну, что люблю их. Что с ними — я жила. Что без них — умирала в темноте. Что мне не больно погибнуть, если они рядом.

— Шесть…

Они выбрали умереть со мной. Ни один не дрогнул. Ни один не сделал шаг назад.

Я знаю — они могли бы. Могли бы уйти, забыть. Спастись. Их бы даже поняли.

Но они остались.

И я… прощаюсь. Как могу — мысленно.

Закрываю глаза. Всё внутри сжимается до размеров точки. Тишина становится звенящей. Сердце стучит, как траурный набат, отмеряя последние удары.

— Пять…

И вдруг раздается тихий гул. Сначала он где-то далеко, будто шум прибоя.

Потом ближе. Ниже. Небо вибрирует. Воздух наполняется дрожью.

Гул становится таким громким и пронизывающим, что перекрывает счет человека с громкоговорителем.

Я открываю глаза. К нам стремительно приближается чёрный элитный гравимобиль. Бронированный, с гербом на боку.

Он опускается чуть вперед сбоку от нас, тяжело впечатываясь опорой в бетон. Турбины ревут, как гнев богов.

Полицейские замирают. Некоторые в нерешительности опускают оружие.

Дверь гравимобиля медленно поднимается. Из неё выходит человек. Высокий. Толстая коса графитовых волос гордо переброшена через плечо. На нем идеально отглаженная форма. На груди — знак какого-то министерства. В глазах — воля.

— Отставить! — его голос, даже не усиленный динамиком, раскалывает пространство. — Генерал Дарро, Министерство Внутреннего Порядка. Эта женщина — ключевой свидетель! Прекратить операцию. Повторяю: она переходит под нашу юрисдикцию!

Я замираю. Это… спасение?

Рэйн поворачивает голову ко мне. Люк напрягается. Но они не двигаются.

Пока приказ не выполнен. Пока я не в безопасности — они стена.

Полицейские колеблются. Руководители начинают отдавать новые распоряжения.

Вскоре все направляют стволы винтовок в землю. И я — впервые — делаю вдох полной грудью.

К глазам подступают слезы. Я ведь собиралась умереть через пару секунд. И вдруг — спасена? Как Рэйну и Люку удалось это провернуть? Как они нашли меня? Как умудрились успеть?

Я расслабляюсь и делаю шаг вперед, прикасаюсь к обоим адмиралам, держу за плечи, жестом показывая свою благодарность и желание их успкоить.

Справа, чуть поодаль от цепи полицейских, кто-то делает шаг вперёд. Я краем глаза вижу это движение. Этот человек в форме полицейского, он вскидывает руки, в которых сверкает металл. Я не сразу понимаю — что происходит. Всё замедляется. Секунда тянется, как вечность.

— Назад! — рявкает Рэйн,