Единственная для звездных адмиралов - Алиса Линд

Я киваю.

— А ещё я обязуюсь создать антивирус, если ваше правительство дает добро, — улыбаюсь уголками губ.

— Мы уведомим вас позже, свидетельница Вайн, — отвечает он.

Забавно слышать к себе такое обращение, но это лучше, чем заключенная Вайн или приговоренная.

На этом меня отпускают.

Мы выходим в коридор. Всё внутри дрожит, от облегчения. Стрессовый момент позади. Всё. Я всё рассказала. Они всё услышали.

Рэйн и Люк идут следом за мной. Пока молча, но когда мы сворачиваем в холл, Рэйн берёт крепко меня за руку. Люк нежно целует меня в висок.

— Ты справилась, малышка, — шепчет он.

На крыше нас ждет все тот же гравимобиль.

— Мы теперь все время будем ездить на таком? — усмехаюсь я.

— Только до тех пор, пока я не куплю свой, — говорят адмиралы в один голос.

— Ладно, я покупаю гравибайк, — подмигивает Люк.

Мы загружаемся в транспорт, но летим не в апартаменты а… похоже, в ресторан.

Прямо с крыши мы спускаемся на отдельную террасу. Там уже сервирован стол. Вино. Ужин.

— Отпразднуем победу, — рокочет Рэйн, отодвигая мне стул.

— Ты заслужила, малышка, — добавляет Люк, подводя меня к столу за руку.

Я сажусь и снимаю туфли. Опускаю босые ступни на холодную плитку. Смеюсь.

— Это всё? — спрашиваю я. — Теперь можно жить?

— Да, — хором отвечают они.

Рэйн поднимает бокал:

— За свидетельницу, которая сказала правду.

Люк чокается с ним:

— И за женщину, ради которой мы были готовы умереть.

Я тоже поднимаю бокал:

— К счастью, не пришлось, — улыбаюсь я. — И да. Теперь определенно можно жить!

53. Шивон

Пару недель мы просто живем в шикарном номере гостиницы. Наслаждаемся друг другом.

Наверное, мы могли бы посетить какие-то увеселительные мероприятия, или хотя бы походить по музеям, но никто из нас троих не хочет покидать номер. Мы не выбираемся из кровати, а когда устаем и делаем переышку, просто в обнимку смотрим голографические трехмерные фильмы.

Рэйн и Люк принципиально не выпускают меня из номера. Даже на террасу только под присмотром. Они все время начеку. Пока Нексус не повержен, я остаюсь под прицелом.

Они выходят за едой по очереди и каждый раз возвращаются с подарками. В номере уже скоро соберется целая коллекция сувениров. А ещё внутри всегда пахнет живыми Сеоринскими цветами. Чарующий аромат любви моих мужчин.

Но идиллия не может длиться вечно. И наступает день, на который назначен суд над Вейсаром. Мы просыпаемся рано и, одевшись по-парадному, едем в центральный зал суда.

Мрамор холоден под подошвами туфель. Меня не оставляет зябкое ощущение, и как и ощущение чужого взгляда на затылке.

Мы поднимаемся по лестнице, ведущей в главный зал Верховного Военного Трибунала.

Здание возвышается как символ власти — массивное, белое, с колоннами, опутанными голографическими лентами с надписями: «Закон», «Честь», «Защита Народа».

Я между Люком и Рэйном. Они идут немного позади, позволяя мне первой войти внутрь. Не потому что отдаляются — наоборот. Это жест— их молчаливое уважение. Величественная защита.

Рука Рэйна на моей спине — не касание, а якорь. Он не берёт меня за руку — просто держит рядом. Бдительно. Люк решительно идёт впритык, его ладонь не прикасается к моей, но каждый шаг — в такт моему.

Зал огромен. Под куполом — светлая голографическая сфера с изображением флага Гнарской Федерации. Слева — трибуна наблюдателей. Справа — корпус военных. Впереди — приподнятый пьедестал Трибунала. В центре — стеклянная капсула, где под охраной уже стоит Вейсар. Он спокоен. Внутри него — что-то хищное. Но я сразу замечаю неуверенность в его глазах.

Дарро выходит к центральному пульту. Он открывает заседание. Слова звучат как удары молота по металлу:

— Сегодня здесь вершится суд не только над человеком, но над системой, в которой ложь была оружием. — Его голос глух, но безупречно чист. — Мы заслушаем показания. Просмотрим материалы. Вынесем правду на свет.

Мои пальцы сжимаются в складках платья. Рэйн рядом напрягается. А Люк… Кипит, как вулкан, застигнутый в последний миг до извержения. Они питают чистую искреннюю ярость в адрес Вейсара.

Когда начинают показывать первую голограмму — внутреннее распоряжение Вейсара об устранении меня «по причине угрозы государственному порядку» — я выхожу на место ответчика. И впервые за всё время чувствую: я — не жертва.

Я — свидетель. Я — огонь, который обжигает ложь.

Я говорю не от себя. Я выступаю от всех, кто стал жертвами корпорации «Нексус-Дельта», к которым должна была примкнуть сама.

Вейсар вскидывается, когда я завершаю свои показания. Его лицо остаётся каменным, но голос подрагивает.

— Это… ложь. Подлог, — горячо выпаливает он. — Эти материалы сфальсифицированы…

— Эти материалы проверены экспертной комиссией Министерства Внутреннего Порядка, — отрезает главный трибун. — Их подлинность подтверждена.

— Я действовал в интересах государства! — выкрикивает Вейсар. — Это была защита! Это была… необходимость!

Но его голос глохнет в гуле зала. В доказательствах. В логах, приказах, подписях, выведенных на голографические экраны. В шоке и презрении судей. Вейсар тонет. И я смотрю, как его захлёстывает правда, как вода над головой.

Рядом со мной встает Рэйн. До этого момента он сидел, сжав руки на коленях, с замкнутым лицом. Но теперь его глаза горят.

— Вы называете это защитой? — его голос звучит тихо и холодно, в лучших традициях Рэйна, но напряжение в зале становится осязаемым. — Вы хотели ликвидировать свидетеля. Девушку. Ученого. Вы пытались стравить двух офицеров, посвятивших свою жизнь службе. Вы манипулировали законами, людьми, системой, которую должны были защищать. Вы — предатель. Не просто преступник. Вы — гниль, проросшая в сердце командования.

Пауза. В тишине слышно, как кто-то в зале переводит дыхание.

Люк подходит следом, не отрывая взгляда от Вейсара:

— Ты сделал все, чтобы мы с Рэйном прикончили друг друга. — Его голос спокойный, ровный, но в нем отчетливо скрежещет металл. — Но мы сплотились и не позволили себя уничтожить.

Вейсар пытается что-то сказать, но снова не успевает. Председатель трибунала бьет молотком.

— Судом установлена вина гражданина Тарена Вейсара по статьям государственной измены, злоупотребления полномочиями и попытки политического переворота. Приговор — смертная казнь. Исполнение: сброс в реакторную шахту на территории военно-промышленного комплекса Сеорина. Без отсрочки. Без обжалования. Приговор окончателен.

В зале — тишина. Кто-то не верит. Кто-то молчит от облегчения.

Двое охранников подходят к Вейсару. Он не сопротивляется. Не говорит ни слова. Только идёт. Упрямо. Прямо. Проиграл. Но не сдался.

Я смотрю ему вслед.

Это конец. Он больше не причинит зла своему народу.

Я выдыхаю, однако не