Единственная для звездных адмиралов - Алиса Линд

затуманенным. Ресницы дрожат. Она тянется ко мне губами, я наклоняюсь и ловлю её поцелуй, глубокий, отчаянный. В нём — жажда. Желание быть нашей полностью. И она уже наша.

Люк входит в неё вторым, шепчет ей что-то на ухо, прикусывает мочку. Я чувствую, как её тело содрогается, и подхватываю ритм. Двигаюсь внутри неё глубоко, медленно. Она раскрыта, влажна, тёплая, принимающая.

— Я не выдержу, — шепчет она.

— Держись, — шепчу ей в ответ. — Мы с тобой.

И когда она взрывается, когда оргазм проходит через неё, как шторм, мы с Люком смотрим друг на друга — и в этом взгляде нет соперничества. Только понимание: мы здесь. Ради неё. И ради того, чтобы быть вместе.

Мы остаёмся в доме.

Укрытые горами, тишиной, тёплым деревом и огромной террасой с видом на мир внизу. Иногда снег, иногда дождь, но чаще — солнце. Мы живём, как будто весь остальной мир сгорел. Мы заново учимся быть собой. Все трое.

На пятый день Люк просыпается рано. Пишет что-то на коммуникаторе, целует Шивон в лоб и уходит.

— Вернусь через пару дней, — бросает коротко. — Не скучайте.

Она грустит, немного, но не боится. Я рядом. Я знаю, куда он отправился, но не говорю ей, чтобы не ломать сюрприз.

Вечером мы с ней остаёмся у камина. Я готовлю еду, она укрывается пледом и слушает, как потрескивают поленья. Тишина, только хруст огня и её дыхание. Уют. Я снимаю перед ней барьеры, которые носил годами.

Когда я подхожу к ней и сажусь рядом, она сразу прижимается. Ложится ко мне на грудь, закрывает глаза. Не говорит ни слова. Просто доверяется.

Мои пальцы находят её волосы, медленно скользят по прядям. Я глажу её, как мечтал с самого первого дня. С тех пор, как она появилась в отсеке — дрожащая, но не сломленная.

Я целую её лоб.

— Хочу тебя, — шепчу.

— Возьми меня, Рэйн, — с теплым придыханием отвечает она.

Я не сдерживаюсь.

Разворачиваю её на спину прямо на пледе, стягиваю с неё одежду медленно, тщательно. Она выгибается, стонет, тянется ко мне. Я аккуратен, не теряю контроль. Я впитываю каждую её реакцию.

Целую шею, грудь, живот. Она вся пылает подо мной. Ладони скользят по коже, по рёбрам, бёдрам. Я вхожу в неё, когда она уже вся трепещет. Двигаюсь медленно, глубоко. Не тороплюсь.

Я хочу, чтобы она помнила. Что я не ледяной стратег. Не просто мозг операции.

Я — мужчина, который любит её.

Она стонет моё имя, закидывает голову назад, и я теряюсь в её теле, в этом жаре, в нашем единении. Мы сливаемся, будто других мужчин и женщин больше не существует. Только мы двое.

Она кончает первая — срываясь, захлёбываясь. Я следом. Но не отпускаю её. Долго. Просто держу. Дышу.

Мы живём ещё несколько дней так, будто весь мир замер.

Но потом в очереной день на закате возвращается Люк. Я знаю, куда он ездил. Хотел сделать сюрприз. Для неё. Для нас.

Он входит, стряхивает с куртки снег.

— Вы тут развлекались без меня? — шутит.

Он улыбается, чуть усталый после дороги, но весь светится изнутри. Протягивает руки.

— Люк! — кричит Шивон радостно.

И бросается к нему — как в солнце после долгого мороза — и целует. Он ловит её на лету, крепко прижимает, приподнимает, обнимает.

Он закрывает глаза. Вдыхает её запах, словно именно этого ему не хватало все эти дни.

— Соскучилась, — шепчет она, спрятав лицо у него в шее.

— Знаю, — отвечает он тихо. — Я тоже.

Он держит её на руках долго, не отпуская. А потом осторожно ставит на пол и, не убирая рук с её талии, поднимает взгляд на меня.

И в этом взгляде нет «кто первый», нет «кому она». Там только согласие. Принятие. Уважение.

— Готов? — спрашивает он.

Я киваю и подхожу ближе. В глазах у Шивон всё ещё светится радость от встречи, щёки пылают, дыхание неровное. Я беру её за руку — ласково, крепко. Люк берёт другую.

Между нами — мгновение тишины. В ней всё: пройденные сражения, ночь признаний, страхи, страсть, кровь, спасение. Вся история, которая нас соединила.

Я слышу собственный голос, немного глухой от нахлынувших эмоций.

— Шивон…

Люк продолжает. Говорит почти шёпотом, но в его тоне — твёрдость:

— Мы хотим, чтобы ты стала нашей женой.

Её глаза расширяются.

Ресницы дрожат. Пальцы сжимаются. Губы приоткрываются, и я вижу, как быстро она дышит, точно боится поверить, что это по-настоящему.

— Вы… — голос срывается, и она делает шаг назад, словно захваченная бурей. — Правда?

— Всё, что мы сделали… всё, что выстояли, — говорю я, — было ради этого. Ради тебя.

— Ты с самого начала стала частью нас, — добавляет Люк. — Даже когда мы ещё не понимали, что чувствуем. Ты уже была нашей.

Шивон делает шаг вперёд. Потом второй. А потом — срывается.

Она кидается к нам, заключая нас в объятия, цепляясь за плечи. Сжимает одежду в кулачках.

— Да, — шепчет она. — Да. Конечно, да.

Слёзы текут по щекам. Она улыбается сквозь них, горит вся, как светильник, наполненный любовью.

Люк прижимает губы к её виску. Я обнимаю за талию.

— Осталось всего ничего. — Я улыбаюсь. — Подготовиться к сввадьбе и провести обряд.

57. Шивон

Мы не готовимся к свадьбе в привычном смысле.

Никаких гостей, списков, банкетов. Только мы трое. Только выбор того, что действительно важно.

На следующий день после предложения мы отправляемся в ближайший город. Визит по магазинам в сопровождении двух адмиралов — это… незабываемо.

Люк ворчит на продавцов, которые слишком долго подбирают вещи. Рэйн терпеливо ждёт, пока я примеряю очередное платье, и одобрительно кивает.

Я шучу, что у меня теперь два вкусовых фильтра: «одобрит ли Люк» и «примет ли Рэйн».

Я выбираю несколько простых платьев, лёгкие сорочки, обувь. Вещи, которые пахнут новой жизнью. Среди них — одно белое. Льняное, с вышивкой по подолу. Его я не примеряю. Просто держу в руках. Мы все знаем, для чего оно.

Через день Рэйн собирается уезжать.

— Я всё устрою, — говорит он, целуя меня в макушку. — Нам нужен не просто момент. Нам нужен обряд.

Он улетает, оставляя меня и Люка вдвоём. Мы не скучаем. Готовим, тренируемся, любим друг друга. И ждем.

Рэйн возвращается вечером.

Небо уже синее, а горы утопают в золотом тумане. Рэйн заходит в дом, вешает куртку на крючок и устало усаживается на диван.

— Всё готово, — говорит он. — Завтра на рассвете. Возле Киенийского обрыва. Там, где видно три солнца. Это древнее место