Три письма в Хокуто - Анни Юдзуль

Якко оттолкнулся от рельса и бросился опрометью к пассажирским вагонам. Времени было совсем мало: на отдаленном куске железной дороги помощь прибывала долго, а люди, которые лишались жизни… Он ведь теперь был героем, да? Он просто не мог этого допустить.

Эйхо развернулся; рельсы с воем отломились от шпал и выгнулись точно гигантские щупальца. Якко видел, как Букими поднимается на ноги. Что, испугался? Да, его братец кого угодно может прихлопнуть!

Даже его самого.

Якко сглотнул горький ком и в три прыжка добрался до поваленного вагона. Он видел – теперь, когда оказался в центре кучи, – как люди выбираются через окна и выломанные двери. Ну что за умницы! Не стали дожидаться, когда…

– Господин. – Из окна одного из вагонов донесся слабый женский голос. Якко сразу понял, куда ему идти: жаром охватило хвост поезда; занимался огонь.

Тучи нависали все ниже. Послышались первые холодные всполохи бури.

Металл зазвенел. Земля задрожала под ногами, но тут же остановилась. Якко прислушался. В его голове беспомощный крошка Эйхо и вероломный злодей Эйхо находились по разные стороны оси координат, а между ними была пустота. Там, с другого конца этого узла, где он шарился, идя на зовущее его тепло и плотный запах горючего, был какой-то третий Эйхо, которого Якко никогда не знал.

К несчастью, у него не было времени разбираться.

Якко протиснулся между двух составов с повреждениями. Голос, уже нечленораздельно хнычущий, стал громче. Перед глазами Якко предстал изогнутый вагон; огромная вмятина пришлась на крышу. Колеса подломились, и еще Якко заметил двери – они выгнулись и превратили вагон в западню. Несколько соседних вагонов пустовало: на них не пришлось такого сильного удара, и Якко смутно ощущал тепло тел бегущих там, далеко впереди, людей.

Якко подобрался ближе и попытался оттянуть проломленную оконную раму. Уф, это оказалось сложнее, чем он думал. Эх, нашел бы несчастных Эйхо! В секунду бы все выпрямил, и бедные пострадавшие пошли бы гулять по своим делам.

Но сюда добрался он.

Якко бегло осмотрелся. Жар рос впереди, в первом вагоне. Огня еще не было видно. Земля, усыпанная осколками, в остальном была совсем голой. Никаких тебе полезных инструментов, Якко, никакой помощи от мироздания! Сам, все сам! Якко бросился к кабине машиниста и попытался сдвинуть дверь.

Не сразу, но она поддалась.

Якко протиснулся в узенький, оббитый белым пластиком предбанник. Первым, что он увидел, была широкая приборная панель: из-под нее валил едкий черный дым. Часть креплений оплавилась, валялось сбитое высокое кресло. Тело машиниста раскинулось ничком, помутневшие глаза выпучились и уставились перед собой. Якко передернуло. Нет, ну все-таки превращаться в предметы после смерти гораздо эстетичнее.

Якко рванул вперед и с пинка оторвал пластмассовый корпус. Дым заполнил кабину за считаные секунды; он с усилием врезал какой-то металлической штукой по стеклу. Едва кислород добрался до электроники, та воспламенилась. Якко сорвал китель машиниста с крючка и принялся тушить приборную панель. Ох, был бы огонь подвластен ему! Он бы такое…

Якко остановился. Огонь прибился, но жар набирал обороты; черный дым обступил его, царапая гортань. Якко сглотнул горечь. Посмотрел на свои руки. Протянул их к центру управления и с силой втянул воздух.

Бронхи свело спазмом. Якко с трудом удержал кашель внутри. Жар пополз по его жилам, обжигая мягкие ткани, оставляя на коже красные змейки. Он набирал его, как шарик набирает воздух, вбирал все больше: тот заполнял его тело удушливой уютной сонливостью.

Он тяжело отступил, вдруг стал таким неповоротливым. С правой стороны зароилось движение; Якко медленно повернулся к его источнику. Тело машиниста мелко тряслось, точно в припадке. Якко тяжело вздохнул. От этого Букими одни проблемы…

Женский крик разрезал тишину. Якко с трудом перевернул кресло, накрывая им пытающееся совладать с руками и ногами тело.

– Полежи здесь, приятель, – бросил он и выпрыгнул из кабины.

Каждое движение давалось тяжело, будто он пробирался сквозь толщу заледеневшего снега. Он достиг начала вагона-западни. Остановился, чтобы подышать. С кожи сорвался первый полупрозрачный пар. Голова с трудом соображала. Якко дотянулся до металлической обшивки и дал жару волю.

Стремительно, точно выстрел, жар пустился наружу сквозь его пальцы. Металл легко поддался, краснея, движению ладоней. Увы, он льнул к коже, привариваясь, добираясь до мяса, превращая руки Якко в тяжеленные, пронизанные сталью гири. Он сжал зубы. Постепенно весь жар покинул его, и весь мир объял жгучий холод. Руки дрожали – от щемящей боли, от жуткого скрежета, с которым шевелились суставы, и еще – от непомерной тяжести.

Кусок стены вагона отвалился. Люди замерли у рваной огранки. Якко отшатнулся и припал к колесу.

– Валите давайте. Быстрее, пока не закончили как…

Машинист. Его сломанные в нескольких местах руки обвили Якко за шею. Вместе с ним пришел стойкий запах паленой резины. Якко попытался сгрести его руки своими пальцами, но те застыли закованными в металле. Ах, какая скульптура! Интересно, как это скажется на его вещевом теле?

Усталость. Смертельная усталость навалилась на Якко с новой силой. Он даже подумал – всего на мгновение – может, ну его, а? Зачем он вечно бьется, как проклятый, над этой дурацкой жизнью, трясется над ней, как Эйхо и остальные? Он ведь никогда таким не был. Жизнь всегда была не более чем шуткой. Если это так, то почему он должен быть серьезным?

Его губы сами собой растянулись в улыбку. Чужие пальцы сомкнулись плотнее.

Джа добрался до онсена тетушки Нунны быстрым шагом. Он устремился внутрь, на ходу сбивая полку для обуви; туфли и гэта разлетелись по прихожей. Сверху угрожающе зашаталась декоративная тарелка. Тетушка Нунна оторвалась от сбора камешков-фишек с доски го.

– Добро пожаловать. Сегодня прибыла первоклассная расслабляющая соль.

Она улыбалась; Джа чувствовал себя суетливым глупцом под этим всепрощающим взглядом. Он вдохнул поглубже, заставляя себя замедлиться. И затем – склонил голову в поклоне.

– Мне нужен Дайкоку-сан. Для очередного опасного дела, в которые мы без конца втягиваем вашу семью.

Что ж, это было, по крайней мере, честно. Нунна прикрыла глаза: ее круглое расслабленное лицо казалось ликом просветленного, не ведающего всей этой мирской суеты.

– Боюсь, мой друг, мне придется вас разочаровать. Дайкоку-сан отбыл этим утром. Нет никакой возможности, чтобы вы увидели его до завтрашнего утра.

Джа замер, непонимающе глядя на нее. Мысль в его голове кружилась, и он никак не мог заставить ее сформироваться полностью. Дайкоку-сана… здесь нет? Он не сможет привезти его с севера к станции Матаги?

– Но Сэн-чан сказал… – Он