Июнь 1941 года - Алексей Михайлович Махров

— Ерунда, царапина, — сказал я, поднимаясь. — До свадьбы заживёт.

— До чьей свадьбы? — усмехнулся Орлов. — Твоей?

— До любой, — отмахнулся я, не поддержав шутку. — Пошли. Держи ушки на макушке. Засечешь любой подозрительный звук — говоришь мне. А если услышишь моторы — сразу прыгай через кювет в лес.

Мы двинулись обратно по дороге, приведший нас в Кобрин каких–то три часа назад. Солнце немилосердно припекало затылок, пришлось сдвинуть пилотку как можно дальше назад. Пыль под нашими сапогами поднималась невесомым облачком, запорошила голенища, проникала в складки у ремня, набивалась в волосы, скрипела на зубах. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилались поля, перемежающиеся перелесками и ирригационными канавами, заросшими камышом, на межах росли редкие одиночные дубы. В небе не было ни облачка, только высоко–высоко в синеве кружили, широко распластав крылья, аисты — похожие на «мавики», они словно патрулировали этот край, равнодушные к тому, что творится внизу.

Я думал о том, что предпримет комдив, когда я доложу ему обстановку. Штаб 4–й Армии эвакуировался, связь потеряна окончательно, 75–я дивизия предоставлена сама себе. Недвигин, судя по всему, не побежит, не отступит. Он будет держать оборону до последнего.

Примечание: 22 июня 1941 года 75–я стрелковая дивизия была поднята по тревоге в 4 часа утра. За 20 минут до этого немцы захватили все шесть мостов через Буг на участке 4–й армии (два железнодорожных и четыре автомобильных). Сразу после этого начался массированный авиационный и артиллерийский налет. Немецким войскам удалось захватить Брест и большие плацдармы на восточном берегу Буга. Контратаками 6–й, 42–й, 75–й стрелковых дивизий и 14–го механизированного корпуса остановить противника не удалось.

На 22 июня 1941 года в 75–ю стрелковую дивизию входили: три стрелковых полка (28–й, 34–й, 115–й), артиллерийский полк (68–й), гаубичный полк (235–й), истребительно–противотанковый дивизион (82–й), зенитный артиллерийский дивизион (282–й), отдельная разведывательная рота (54-я). Всего в соединении было 12 342 человек. Дивизия дислоцировалась южнее Брестского укрепленного района, штаб дивизии — в Малорите. Интересный факт: всеми тремя стрелковыми полками командовали люди в звании майора: 28–й стрелковый полк — майор Бондаренко; 34–й стрелковый полк — майор Бардеев; 115–й стрелковый полк — майор Лобанов.

Благодаря героическим усилиям бойцов 75–ой стрелковой дивизии удалось остановить части Вермахта в районе Малориты. Против соединения генерала Недвигина действовали к исходу дня 22 июня 1941 года: 4–я танковая, 255–я пехотная и 1–я кавалерийская дивизии противника. При этом 28–й и 34–й стрелковые полки сражались в окружении, 115–й стрелковый полк успешно удержал свои позиции.

Связи со штабами 28–го стрелкового корпуса, 4–й армии и Западного фронта генерал–майор Недвигин не имел с первого часа Великой Отечественной войны.

25 июня 1941 года 75–я стрелковая дивизия по приказу генерала Недвигина вновь контратакует врага. К тому времени дивизия находилась в глубоком тылу (фронт был уже в районе Слуцка), но генерал Недвигин об этом не знал. В ночь с 26 на 27 июня 1941 года 75–я стрелковая дивизия была полностью окружена, при этом практически полностью закончились боеприпасы и горючее для техники.

Генерал–майор Недвигин принял самостоятельное решение о прорыве тремя группами. 29 июня 1941 года немцы начали преследовать 75–ю стрелковую дивизию. Отходили в направлении на Сарны, раненых несли на руках. В этот момент к соединению генерала Недвигина присоединились разрозненные подразделения из 6–й и 42–й стрелковых дивизий, небольшие группы лишившихся техники танкистов и летчиков. 2 июля 1941 года окруженцы успешно вышли к Сарнам. Откуда направились в Пинск, где снова заняли оборону.

Солнце подбиралось к зениту, когда я услышал шум моторов. Я остановился и прислушался. Гудели двигатели грузовиков — несколько, не меньше трёх–четырёх. К ним примешивался более высокий, надсадный рёв мотоциклов. Звук быстро нарастал, нас явно догоняла большой моторизованный отряд.

— С дороги! — скомандовал я, хватая Орлова за плечо. — Быстро!

Мы перепрыгнули через кювет и залегли в густых зарослях лещины. Здесь было сыро, прохладно, пахло прелой листвой и тиной. Я приподнял голову ровно настолько, чтобы видеть дорогу, и машинально уложил поудобнее «ППД», только через пару секунд вспомнив, что его магазин пуст.

Через минуту из–за поворота показалась колонна.

Впереди двигались два мотоцикла «BMW R75». Головной — с «MG–34» на коляске, второй — без пулемёта, с солдатом, вооружённым «МР–40». За ними, поднимая клубы пыли, катили три грузовика. Угловатые, приземистые «Опель–Блитцы» с характерными покатыми кабинами, выкрашенные в серый цвет. В кузовах со снятыми тентами сидели пехотинцы. Я насчитал примерно по восемь–десять человек в каждом — итого около тридцати рыл, не считая мотоциклистов. Большинство — с карабинами «Маузер», но было и полдюжины пулеметов. И почему–то все солдаты без касок. Один из немцев, сидевший в кузове второго грузовика, лениво наигрывал на губной гармошке какой–то простенький мотивчик — кажется, «Лили Марлен». Остальные смеялись чему–то, перебрасывались фразами. Никто не смотрел по сторонам. Никто не ждал опасности. Для них война пока что была лёгкой прогулкой.

На дверцах кабин грузовиков я разглядел тактические знаки — перевёрнутую букву «Y» с тремя палочками. Но мне это ничего не говорило. Эта группа шла налегке, без бронетехники, без артиллерии. Видимо, передовой дозор, задачей которого было прощупать дорогу на Малориту, выявить огневые точки, захватить переправу.

Колонна прогромыхала мимо, обдав нас волной пыли и выхлопных газов. Задний борт последнего грузовика был откинут, и я увидел, как там, свесив ноги, сидят немецкие солдаты. Один из них — молодой, белобрысый, с закатанными по локоть рукавами — грыз яблоко и смотрел прямо на кусты, в которых мы прятались. На мгновение наши взгляды встретились. Я замер. Но немец не заметил меня — или ему просто было всё равно. Он зевнул, выбросил огрызок на дорогу и отвернулся, сказав что–то своему соседу. Тот засмеялся. Грузовик проехал.

— Пронесло, — выдохнул Орлов, когда шум моторов начал стихать вдали.

— Ох, чует мое сердце, мы ещё встретимся с ними, — пробурчал я, выбираясь из укрытия и отряхивая гимнастёрку. — Мы же в одном направлении движемся.

Я вылез на дорогу и долго смотрел вслед удаляющейся колонне. Пыль, поднятая колёсами, ещё висела в воздухе, медленно оседая на придорожные кусты. Я понимал, что через несколько часов немцы упрутся в мост, охраняемый пограничниками. Завяжется бой. И парней Терентьева неминуемо сомнут — противостоять такой силище, как три десятка пехотинцев с пулеметами — просто без шансов.

— Пошли быстрее, — сказал я Орлову. — Постараемся сильно не отстать. Вдруг получится подобраться к