Июнь 1941 года - Алексей Михайлович Махров

— Ты хочешь напасть на них с тыла? — Орлов, широко шагая, посмотрел на меня с сомнением. — Вдвоем?

— Там решим, по обстановке. В лобовую атаку с тем количеством патронов, что у нас осталось, бросаться, конечно, не будем, — ответил я. — А вот укусить их пару раз чувствительно за мягкое место вполне могут и два человека. Иногда и один человек может сделать больше, чем целый батальон.

Олег помолчал пару минут, механически переставляя ноги, а потом вполголоса выдал:

— Раньше ты таким отчаянным не был… Когда пару лет назад мы сцепились на Охте с фэзэушниками, ты просто сбежал.

Я не нашелся, что ответить.

Мы шли в быстром темпе. Шоссе по–прежнему тянулось прямой линией через лес, лишь изредка вокруг появлялись поляны. К полудню жара стала невыносимой. Воздух плавился над дорогой, искажая перспективу. Я щурился до рези в глазах, всматриваясь вперёд, и вдруг увидел в низине, где шоссе делало плавный изгиб, немецкие грузовики.

Я мгновенно спрыгнул с проезжей части, спрятался за дерево и присел на одно колено. Олег повторил мои действия без напоминания.

Немцы расположились на просторном лугу справа от дороги, поросшем высокой сочной травой. Место было выбрано грамотно — неподалеку протекал ручей — мелкий, прозрачный, с песчаным дном. Именно возле него они и устроили свой лагерь. Грузовики стояли прямо на обочине, а мотоциклы были припаркованы чуть в стороне, в тени раскидистого дуба — старого, могучего, с кроной, похожей на зелёное облако.

Мы с Олегом залегли на небольшой возвышенности, метрах в ста от места стоянки, и принялись наблюдать. Это был тот самый отряд, что обогнал нас час назад.

Похоже, что немчура решила устроить себе долгий привал — на берегу ручья горел костёр и два солдата, сняв мундиры, деловито крутили над огнем насаженную на вертел целую свиную тушу. Я присмотрелся — нет, это был не здоровенный хряк, а подсвинок, килограммов на тридцать–сорок. Но всё равно — на его приготовление уйдет еще часа полтора.

Остальные вольготно разлеглись на траве в одних майках, сняв сапоги и болтая в воздухе босыми ступнями. Они были расслаблены до предела. Карабины «Маузер» составлены в три пирамиды, а пулеметы так и вообще оставлены в кузовах «Опелей». «MG–34» с головного мотоцикла все–таки сняли, но он стоял в одиночестве неподалеку от костра — видимо его хозяин нашел себе занятие поинтереснее, чем присматривать за своим оружием.

Никакого боевого охранения, кроме одного–единственного часового, который топтался на дороге, возле головного грузовика. И тот, судя по позе, больше мечтал о кружке холодного пива, чем об исполнении своих обязанностей — оперся спиной о капот «Опеля», и курил, лениво выпуская дым в небо. Его «МР–40» висел на плече стволом вниз. Я обвёл взглядом остальных — ну чисто туристы на пикнике в ожидании главного блюда — треплются, ржут, курят, перекидываются в картишки, пиликают на губной гармошке. Отдыхают, словно война уже выиграна, а русские разбежались и попрятались по лесам. Хорошо еще, что не бухают. Хотя, может быть, втихаря к фляжкам прикладываются — иначе с чего бы они такие веселые.

И куда только офицеры смотрят? Кстати, вот как раз офицеров я не увидел. Похоже, что и этим отрядом, как десантниками, командовал фельдфебель.

Нам с Олегом не составило никакого труда обойти эту «теплую компанию» по противоположной стороне дороги, углубившись в лес метров на двадцать. Но, уже отойдя от стоянки почти на полкилометра, я остановился, облизал пересохшие губы и задумался. Во–первых — пешком мы все равно далеко не уйдем — до моста еще километров десять и немцы, даже отдохнув пару часиков, все равно нас обгонят. Во–вторых: уж очень соблазнительной целью они сейчас были. Непуганые, на полном расслабоне. Не врезать по ним, хотя бы слегонца — грех! Да и транспорт угнать не мешало бы.

Часовой у грузовика — ключевая фигура. Если его убрать бесшумно, то дальше можно действовать по обстановке.

Я повернулся к Орлову.

— Значит так, Олег. Слушай внимательно и не перебивай. Я сейчас возвращаюсь обратно. Устрою этим… интуристам побудку, чтобы служба мёдом не казалась. Попробую угнать грузовик, или, на худой конец, мотоцикл. Подберу тебя здесь. Если вместо меня увидишь немцев — я спалился. Тогда уходишь в лес и пробираешься в Малориту один. К мосту не суйся. Доложишь комдиву всё, что видел. Понял?

— Не понял! — мотнул головой Олег. Глаза его стали собранными, цепкими. — Я тебя туда одного не отпущу. Кто тебя прикроет?

— Ой, дурак… — пробормотал я, но после паузы кивнул: — Ладно, пошли вместе. Но если меня грохнут на твоих глазах — никакой мести супостату, делаешь то, что я сказал — идешь лесами в Малориту.

— Согласен, — быстро сказал Орлов. Слишком быстро согласился, явно врёт — уже всё для себя решил — никуда он в одиночку не пойдет. Рядом со мной ляжет.

Мы вернулись к стоянке и залегли за деревьями метрах в пятидесяти, на небольшом пригорке. Отсюда лужок с ручейком был как на ладони. Немцы только–только приступили к раздаче мяса — один из добровольных поваров отрезал ножом длинные ломти от туши и раскладывал по импровизированным «тарелкам» — крышкам котелков. Часовой возле «Опеля» от этого зрелища давился слюной и явно завидовал товарищам — ему, конечно, оставят порцию, но остывшую, без «дымка». По сторонам этот придурок вообще не смотрел.

Я быстро прикинул диспозицию — врезать сейчас по немцам — самое время! Но у Орлова всего тридцать патронов к «СВТ», а у меня два короткоствола. После первого выстрела немцы, какими бы расслабленными не выглядели, разбегутся по сторонам. Кто–то все–таки сможет выхватить из пирамиды винтовку, кто–нибудь успеет добежать до пулемета. Эффект внезапности нападения будет утрачен через полминуты. Завяжется настоящий бой. Нас, если и не убьют, то загонят в лес. И предотвратить захват того проклятого моста, мы не сможем. Надо действовать по–другому.

— Олег, слушай внимательно! — прошептал я. — Ты остаешься здесь, прикрываешь меня. Смотри в оба. Если увидишь, что немцы меня заметили — открывай огонь сразу. Бей по тем, кто побежит к оружию. Не старайся всех убить, достаточно заставить их залечь.

— А ты? — с тревогой глянул на меня товарищ.

— Я подберусь поближе и постараюсь угнать мотоцикл. Еще раз повторю: если меня подстрелят — уходи лесами в Малориту! Понял?

— Понял, — твёрдо ответил Орлов. — Но ты возвращайся.

—