Июнь 1941 года - Алексей Михайлович Махров

В лесу, метрах в сорока от «секретов», под лапами красавицы–ели, лежали плоские ящики с деревянными ручками и катушка с кабелем. Видимо, пограничники собрали и перенесли сюда всё уцелевшее имущество сапёров.

— Вот, — Терентьев показал на это «богатство». — Три ящика с взрывчаткой. Каждый килограммов по десять. Ещё коробка с какими–то странными патронами. И катушка кабеля. Её из реки достали, упала, когда сапёры под огонь попали. Провод вроде целый, не намок.

Я присел на корточки и осмотрел находки. Откинул крышку ящика на металлических петельках. Там лежали четырехсотграммовые толовые шашки, в бумажной обёртке, похожие на бруски хозяйственного мыла. В каждом ящике — тридцать штук, двенадцать килограммов. Для моста такого размера — маловато, но работать можно.

Рядом лежала небольшая металлическая коробка. Внутри, в гнёздах, обложенных войлоком, поблёскивали латунные гильзы электродетонаторов. Я насчитал двенадцать штук. Отлично. Катушка с кабелем — большая, армейская, с деревянными щёчками. Метров двести, не меньше, двухжильный провод в прорезиненной оплётке. Тоже хорошо.

— Больше ничего не обнаружили? — уточнил я.

— Ты же сам видел какое там после атаки самолетов месиво было, — Терентьев кивнул в сторону реки, где всё ещё торчали обгорелые остовы полуторок. — Мы весь берег прочесали. То, что было в кузовах, взорвалась или сгорело. Нашли десятки разбросанных вокруг кусков взрывчатки, многие в обгорелой бумаге. Такие мы даже трогать не стали, просто вешками отметили. Целых — только эти три ящика. Их, видимо, успели выгрузить до налета. А катушка в воде лежала у берега.

— А подрывной машинки там не видели? — спросил я. — Для инициации взрыва нужен источник тока.

— Что еще за машинка? — поинтересовался лейтенант.

— Такая бакелитовая коробка с ручкой и клеммами. Подсоединяешь к ней провода от фугаса, крутишь ручку — вырабатывается ток, и взрыватели срабатывают.

— Не, ничего такого не видели! — помотал головой Терентьев.

— Эх, жаль… — огорчился я. — У сапёров ведь наверняка была, но, видимо, сгорела вместе с грузовиком.

Я ещё раз осмотрел находки, и в голове словно щёлкнуло: а где же огнепроводный шнур? Я ведь видел вчера, как сапёры разгружали с полуторок катушки не только с электрокабелем, но и с бикфордовым шнуром.

— Лейтенант, а катушки с такой… как бы веревкой, вы не обнаружили?

— Нет, — Терентьев нахмурился. — Только эту, с медным проводом. А что?

— Сапёры, похоже, планировали дублирование инициации взрыва. Основной способ — электрический. Резервный — огневым способом, — объяснил я. — На случай, если откажет подрывная машинка, или перебьют провода, или ещё что случится. Чтобы наверняка.

Терентьев нахмурился:

— И что теперь? Без этой… машинки и… веревки никак?

— Надо подумать, лейтенант, — пожал я плечами.

— Сошников, я смотрю, ты во всем этом хозяйстве почти как сапер разбираешься! — удивился Терентьев.

— Я — боец разведроты! — с гордостью ответил я. — Нас учили многим полезным на войне навыкам.

— Так придумай что–нибудь, Сошников, раз ты такой… хм… ученый! — усмехнулся Терентьев.

— Можно использовать аккумулятор, — внезапно сообразил я. — От мотоцикла. Там шесть вольт. Для детонаторов хватит.

— Делай, что нужно, Сошников! Мы все тебе будем помогать! — сказал Терентьев. — Сумеешь заминировать мост?

— Думаю, да, — кивнул я, и помолчал, прикидывая. — Того, что осталось, — нам хватит. Сделаем электрический подрыв. Детонаторы есть, кабель есть. Аккумулятор с мотоцикла даст ток. Но точно скажу, когда осмотрю мост. Здоровенные у него опоры… Как бы к ним подлезть?

— Мы при осмотре местности нашли неподалеку отсюда плоскодонку. Весел нет, но как–нибудь выгребем руками, — радостным тоном сообщил Терентьев.

— О, это отлично! — обрадовался я. — Боялся, что вплавь придется или плотик мастерить. Показывай!

Для начала мы осмотрели мост снаружи, с берега. Он был классической конструкции — пролёты по пять метров, опирающиеся на мощные свайные опоры, собранные из четырёх брёвен, скреплённых металлическими скобами. Диаметр каждого бревна — сантиметров сорок, не меньше. Древесина старая, потемневшая от воды, местами покрытая зеленоватым налётом водорослей, но ещё крепкая. Для полного уничтожения такого сооружения нужно минимум двести килограммов взрывчатки. Но у меня было всего тридцать шесть — придется импровизировать.

Я прошёлся по мосту, прикидывая, куда закладывать заряды. В идеале — по паре толовых шашек на каждое бревно. Но у меня не было времени, да и особых навыков для такой скрупулезной работы — ведь подрывать такие сложные конструкции мне еще не доводилось. Поэтому я решил прикрепить по одному ящику на три опоры в середине — чтобы гарантированно уронить в воду два пролета.

Понятно, что немцы потом быстро починят такие повреждения — за пару–тройку дней. Но нам этой «форы» будет достаточно. Я вернулся к Терентьеву.

— Значит так, лейтенант. Тола хватит на три опоры. Когда рванёт, два пролёта рухнут в реку. Но этого мало. Немцы могут быстро растащить обломки и провести ремонт. Поэтому мы ещё подожжём мост.

— Как подожжём? — удивился Терентьев. — Костер разведем?

— Бензином! — усмехнулся я. — Я солью из бака мотоцикла, полью настил. Когда начнётся бой и станет ясно, что мост не удержать, ты дашь команду на подрыв. Взрыв перебьёт опоры, бензин вспыхнет от детонации, и мост будет гореть. Даже если немцы потушат пожар, восстанавливать там будет нечего.

Терентьев задумался, потом медленно кивнул.

— Разумно. Действуй.

Глава 15

Я стоял в стрелковой ячейке правого окопа, рядом с Терентьевым, и смотрел на северо–восточный берег. Вода журчала под сваями, солнце пекло макушку. Минуту назад из леса на том берегу прозвучало несколько выстрелов — одиночных, винтовочных. Скорее всего, это боец Сафонов, посланный в дозор, засёк немцев и обстрелял их, как приказал лейтенант. Значит, враг близко.

Я прикрыл глаза и мысленно перебрал, что было сделано за последний час. Аккумулятор с «BMW» мы сняли быстро — я открутил клеммы, вытащил тяжёлую чёрную коробку, поставил в нишу окопа, прикрыл плащ–палаткой от пыли. Потом мы с Орловым на плоскодонке подплыли к опорам. Лодка была старая, рассохшаяся, с облупившейся зелёной краской на бортах. Вёсел не нашлось — гребли руками, по очереди. Вода в Рите оказалась довольно холодной, градусов пятнадцать, не больше. Течение у опор было быстрым, лодку норовило развернуть бортом, и Орлову пришлось приложить немало сил,