Главный Инженер - Вадим Фарг

большую политику. Смешно. Когда человек с бегающими глазками и привычками мелкого царька начинает строить многоходовки, обычно всё получается в точности до наоборот, и страдает он и его люди. Но недооценивать его было нельзя. Трусы опасны не смелостью, они опасны тем, что всегда зовут кого-то ниже, кто не боится замарать руки.

— Телефон где? — спросил я.

— В кармане.

— В каком?

— В левом.

Я одной рукой держал его кисть, другой достал старый смартфон с треснутым экраном. Задняя крышка была приклеена скотчем, что ж, хороший символ хозяина.

— Разблокируй.

— Пароль…

— Пальцем.

— Там…

Я снова повернул руку.

— Пальцем, говорю.

Он заскулил, но ткнул большим пальцем в экран. Телефон немного подумал, но блокировку всё-таки снял.

Я пролистал сообщения: микрозаймы, ставки, какая-то женщина с угрозами, пара матерных переписок, но вскоре нашёл нужное.

Номер и правда был без имени.

«Адрес… Квартира Смирнова. Войти сегодня до вечера. Найти записи по ТСЖ… и председателю. Можешь всё перевернуть, чтоб зассал, фото пришли сразу, как свалишь. Если всё в ажуре сделаешь, то Кабан спишет долг».

М-да, коротко, грязно и совершенно без фантазии. Даже как-то обидно, я-то думал, что успел заработать хоть какой-то атворитет.

Я достал свой телефон и сфотографировал экран. Качество получилось так себе, но имеем, что имеем. Лучшего пока нет. Поэтому я сразу поставил себе отметку в голове: следующий серьёзный расход, это нормальный смартфон. Мне необходима рабочая вещь, а не та, которой можно работать, как кирпичом.

— Теперь рассказывай, — сказал я и включил диктофон. — Кто ты, кто послал, что искал.

— Да ты чё…

— Говори.

— Меня свои же сломают.

— Если не скажешь, я начну прямо сейчас, но по частям. И как уже сказал, тебе это вряд ли понравится.

Он сглотнул и заговорил, вывалив всё, что я только что услышал и прочитал. Имя Пётра Ильича прозвучало неуверенно, чужими словами, но прозвучало. Запись шла плохо, в подъезде гудела лампа, снизу снова орала сигнализация, но главное, что смысл был понятен.

Для суда этого было мало, даже слишком мало. Показания под давлением, левый номер, какие-то смутные схемы. Хороший адвокат размазал бы это по стене, всего за несколько минут. Петренко мог принять заявление, но дальше всё утонуло бы в бумагах и фразе «проводится проверка». А мне нужна была не проверка. Мне нужен был сигнал обратно в их нору.

Я выключил диктофон и снова обратился к нему:

— Слушай внимательно. Сейчас ты встаёшь и уходишь. Не бежишь, не орёшь, не звонишь с площадки. Передашь Кабану, что квартира была пустая, и ты успел свалить до того, как вернулся хозяин…

— Я понял…

— Нет, ты пока не понял. Передашь дословно: Смирнов больше не тот адрес, куда можно лезть руками. В следующий раз я не буду спрашивать, а просто сломаю ноги, чтобы ты полз по ступенькам, как жалкая побитая дворняга.

Он часто закивал.

— Ладно, я понял, понял…

— И ещё, если у меня пропадёт кот, инструмент или даже какая-то мелочь, тебя я найду первым. Даже если это сделал не ты, просто потому что ты теперь контактное лицо.

Он покосился на меня мутными глазами. Видимо, фразу про контактное лицо он понял плохо, но общий смысл дошёл. Я поднял его за ворот и поставил на ноги, но выродок сразу покачнулся, прижав руку к груди. Лицо у него стало серым, губа была разбита, взгляд бегал

— Пошёл.

Он поковылял к лестнице. На пролёте обернулся, будто хотел что-то сказать, но передумал. Умное решение. Не самое частое в его жизни, судя по внешности.

Я подождал, пока шаги стихнут, поднял отвёртку с пола и убрал в карман и только после этого я вошёл в квартиру.

Внутри царил настоящий бардак. Ящики были выдвинуты, бумаги валялись на полу, а рядом с ними были разбросаны старые квитанции, мои записи, пакет с хомутами, и даже тряпки. Квартира и раньше не тянула на интерьерный журнал, но после этого визита выглядела просто жутко.

Я проверил деньги. Те купюры, что лежали в банке из-под кофе, были на месте, значит жто не было ограблением, что подтверждало слова взломщика.

Потом я проверил тайник, где нащупал флешку. Я медленно выдохнул, если бы он нашёл её и забрал, мой план мог рухнуть. И не потому что он понял бы её ценность, всё же защита там была надёжной. Такие люди могут сдать флешку вместе со старым телефоном за триста рублей, а информация имеет мерзкую привычку всплывать там, где её никто не ждал.

Я закрыл тайник и ещё раз осмотрел комнату.

Пётр Ильич боялся не того, что у меня есть документы. Он боялся самой возможности. Это было даже лучше прямых доказательств, когда человек боится, он начинает дёргаться. Когда дёргается, показывает связи. А когда показывает связи, его можно резать не по площади, а по узлам.

А узлов уже три: Ильич, Кабан и кто-то с неизвестным номером. Скорее всего мутный тип, которого и нанял начальник ТСЖ, но всё это необходимо обмозговать и проверить. Где-то рядом мог маячить Сысоев. Прямой связи пока не было, но районная грязь редко лежала отдельными лужами.

Я хотел начать собирать бумаги, но тут же остановился.

Чёрт, Дюп.

— Дюбель? — позвал я тихо.

Ответа не последовало.

— Пушистый, выходи. Ревизия закончилась.

И снова тишина.

Я тут же начал поиски. Миска была перевёрнута, а корм рассыпан. Пакет с наполнителем разорван. Под столом никого, за батареей тоже, да и в коробке пусто.

Во мне снова поднялась холодная злость. Уже не на взломщика, не на Петра Ильича, и даже не на Кабана, а на сам факт, что кто-то влез в маленькое пространство, где живое существо должно было чувствовать себя в безопасности.

Я зашел в ванную, и услышал шорох за стиральной машиной. Наклонившись увидел своего пушистого приятеля, который сидел сжавшись в комок. Глаза круглые, уши прижаты, а хвост обмотан вокруг лап. Маленький серый зверёк снова выглядел не наглым, а просто испуганным котёнком.

— Живой, пушистик?

Он не ответил, только моргнул.

Я не стал тянуть его силой. Сел на корточки, протянул руку и подождал. Через несколько секунд он понюхал пальцы, потом позволил взять себя, и тогда я ощутил, как он дрожит.

— Всё закончилось, — сказал я. — У меня всё под контролем.

Он доверчиво ткнулся мордой мне в рукав. Да, коты не умеют красиво благодарить, они просто на перестают быть независимыми и на какое-то время становятся маленькими тёплыми мурчащими существами.

Я открыл влажный корм и выложил в миску. Дюбель сначала смотрел на еду