S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

на фоне всеобщего мрака. Вот только, когда мы подъехали поближе, разглядели, что по двору этого дома рыскали взад-вперёд двое доберманов. Мы покричали хозяевам, но нам никто не ответил, а собаки начали кидаться на ворота и истошно рычать. Они не лаяли, а именно рычали, не подпуская нас к своим владениям. Ванька даже прильнул к пыльной дороге, чтобы посмотреть, вдруг там хозяева во дворе всё же есть, просто бояться нас впускать. Но стоило ему заглянуть в щель между забором и травой, как он мигом отпрянул и попятился назад. Он сказал, что там лысые и стрёмные собаки. Сказал, что они откровенно ненормальные! А во дворе лежат чьи-то обглоданные кости. Проверять я не стал, поверил…

— Блин… Бедные собачки, — прошептала Веда со стоном, явно сожалея от всего сердца, что так всё обернулось, и на её глазах даже выступили слёзы жалости к этим когда-то верным домашним питомцам. Ну не любит человек, когда животные тоже заражаются или когда их съедают, понимаете?

Жалко! Это было бы идеальное укрытие! Но что делать с собаками? Отвлечь их и увести? Зарезать? Да ну его к чёрту, решили не рисковать понапрасну. В такие опасные игры с зомби-псами, которые в разы быстрее и опаснее обычных людей, лучше даже не ввязываться — себе дороже выйдет!

Заглянули в другой дом, который стоял через два участка от первого. Он оказался попроще и поскромнее: забор здесь был ниже, примерно с меня ростом, кованые ворота распахнуты настежь, и, что особенно радовало после недавней встречи с доберманами, никаких агрессивных псов на территории не наблюдалось. На свой страх и немалый риск мы медленно въехали внутрь на машине, тут же заглушили двигатель, чтобы не создавать лишнего шума, и быстро заперли за собой тяжёлые ворота и калитку. Сам дом оказался двухэтажным, добротным, сложенным из тёплого жёлтого кирпича, с аккуратной красной черепицей на крыше. Выглядело это место уютным и обжитым, если бы не повсеместная кровища…

Входная домовая дверь как и ворота была распахнута, тёмный зияющий проём выглядел одновременно приглашающим и пугающим. Мы с Ваней наскоро посовещавшись, решили, что надо действовать и осмотреть дом. А куда ещё деваться? Не во дворе же топтаться…

Держа наготове кухонные ножи, которые прихватили в гипермаркете во время безумной беготни по рядам, мы поднялись по ступенькам ко входной двери…. В тот самый момент наше оружие казалось нам нелепым, каким-то жалким и неубедительным… как будто пара тонких кухонных лезвий могла хоть как-то остановить монстров, что мы видели ранее. Но с другой стороны, лучше иметь хоть что-то, чем встретить опасность с голыми руками, согласись, случайный читатель?

Прихожая встретила нас огромной, уже успевшей загустеть и потемнеть лужей крови, которая растеклась по кафельному полу почти на метр в диаметре, а от неё вглубь дома уходили чёткие отпечатки босых ступней, покрытых теми же бурыми разводами. Конечно же, это был плохой знак… Мы осторожно проследовали по этим кровавым отпечаткам вдоль длинного тёмного коридора, держа ножи на уровне груди и готовясь в любой момент отразить нападение. И тут, когда мы уже почти поравнялись с дверью на кухню, оттуда вышла молодая девушка. На вид ей можно было дать лет двадцать. Она была с длинными русыми волосами, собранными в небрежный пучок на затылке, одета лишь в короткий хлопковый топ, под которым не угадывалось нижнего белья, и лёгкие домашние шортики, явно предназначенные для сна. Её лицо, рот, шея, вся одежда… всё было густо залито кровью, и по подбородку всё ещё стекали тягучие тёмные капли, падая на голую ключицу. Кем-то она плотно и недавно перекусила, судя по всему, и та самая огромная лужа в прихожей, наверное, её рук и зубов дело.

Увидев нас, как мне показалось, она радостно зарычала! А затем стремительно ринулась прямо на Ваню, да с такой нечеловеческой скоростью и яростью, что мы оба на секунду просто офигели и потеряли драгоценное мгновение. Нет, мы, конечно, видели быстрых уродов! Но те были… те были грязными, лысыми… деформированными от части… Но эта девушка ведь… она… Сотри с неё кровь и только бледная кожа и черные глаза выдадут в ней монстра. Признаюсь, дорогой читатель, я хотел убежать… Хотел бросить Ваню, но почему-то не смог. Ваня оттолкнул зомби, и она влетела в стену. И тут мы вдвоём ударили одновременно, нанося удары куда попало: в грудь, в шею, в голову, в любую доступную часть тела, лишь бы остановить эту обезумевшую тварь. При этом мы сами уворачивались от её неуклюжих замахов и попыток нас покусать или сцапать. Мы кололи её снова и снова, не считая ударов, не разбирая, куда именно попадает лезвие, и последний, завершающий удар пришёлся ей прямо в глаз и только тогда она затихла… Я прежде никогда не убивал… Мне кажется, там… в том зале… я не убил Янку, а просто вырубил… А вот эту девушку… Я же её просто искромсал… Понимаешь, читатель? Тебе доводилось убивать? Надеюсь, что нет… Это ужасное чувство!

Пройдя на кухню, откуда вышла девушка, меня сразу же скрутило, я едва добежал до раковины, чтобы избавиться от содержимого желудка, уж прости меня за такие подробности… Вся кухня была в крови и в человеческих останках, Ваню тоже подкосило, но он вытерпел приступ дурноты. Насчитали около пяти трупов… Кажется, двое из которых были пожилыми. Это что же получается? Такая хрупкая девчонка смогла убить и сожрать шестерых? Как?! Почему они не сопротивлялись?! Да кто же ответит мне на эти вопросы…

Пройдя первый этаж и больше не найдя никого опасного, мы, немного отдышавшись и успокоив бешено колотящиеся сердца, решились проверить верхний уровень. На втором этаже нашли ещё одного ненормального. Это был мужчина средних лет, одетый в домашний халат поверх пижамы — судя по всему, отец семейства и, по логике вещей, отец той самой девушки, которую мы только что закололи на первом этаже. Он в этот момент стоял на коленях посреди спальни урча доедал останки своей жены, разбросанные по кровати и полу. Сказать, что мы с Ваней снова чуть оба не вывернулись мехом наизнанку ничего не сказать… Мужик обратил на нас внимание, но спасибо Всевышнему, он был не такой прыткий как девица, поэтому его убивать было не так геморрно, прости меня за мой французский.

Увиденное и пережитое за этот бесконечно долгий день так сильно меня впечатлило, что я уже почти перестал верить в собственную способность удивляться и шокироваться чему-то новому. Но как же глубоко