S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

А пока она наконец взяла в руки потрёпанный чёрный дневник парня, что лежал внизу рядом хищницей мёртвым грузом. Уже вовсю игра ночь, благо в тесной гондоле ветряка было более чем достаточно холодного, бледного света от длинных люминесцентных ламп, встроенных прямо в металлические стены по периметру платформы, так что текст можно было разобрать.

Глава 8: Тетрадь и смерти

21.05.2024

Сегодня я наконец решаюсь начать новый дневник, потому что старый уже заполнился до самого предела, и больше туда не влезет даже самой короткой строчки. Так что… привет тебе, мой свежий бумажный собеседник, с которым я буду коротать долгие одинокие вечера! Мне вдруг стало интересно, а много ли вообще людей в наше время ведут личные записи? Среди всех моих знакомых и близких, пожалуй, не найдётся ни одного такого чудака, кроме меня самого. Порой родственники и знакомые косятся на меня, когда я внезапно достаю свою привычную тетрадочку для мыслей и что-то в ней строчу… Впрочем, меня это совершенно не волнует, потому как пишу я вовсе не для них и не ради чьего-то одобрения. Я пишу исключительно для себя, чтобы потом, спустя месяцы или даже годы, иметь возможность перечитывать собственные мысли и заново переживать те мельчайшие детали прошедших моментов, которые рано или поздно неизбежно стираются из памяти. И самое обидное, что самые прекрасные мгновения жизни почему-то забываются первыми, оставляя после себя лишь смутную, щемящую грусть, а всякая глупая и неприятная ерунда врезается в память намертво, как заноза под кожу…

— Да уж, скука смертная, — пробубнила Веда, вяло перелистывая исписанные неровным прыгающим почерком страницы и скептически кривя губы. Но за неимением других развлечений продолжила читать.

23.05.2024

Сегодня произошло нечто, что я даже не знаю, как назвать. Странное? Нет, слово «странное» тут совершенно не подходит, потому как случившееся оказалось по-настоящему жутким! Абсолютно иррациональным! Если вдруг тебе доведётся читать эти строки, случайный читатель, которого я никогда не увижу… что ж, надеюсь, что всё записанное мной хоть как-то пригодится тебе в той передряге, в которую ты, видимо, тоже угодил…

Мне бы очень хотелось верить в удачу и в то, что она улыбнётся мне в этот чёрный день… Мне бы хотелось верить, что у меня вообще получится выжить после всего этого кошмара… Хотя… нужно ли мне это выживание?! Нужна ли мне такая жизнь?!

Чернила ручки здесь были слегка размазаны, растушёваны, как будто на них упали капли воды. Знахарка поняла, что парень ревел, пока делал запись.

…Сегодня у моей сестры Яны была свадьба. Казалось бы, что может быть трогательнее и радостнее, чем создание новой семьи, с искренними слезами счастья, с громкими криками «Горько!», с тёплым ласковым солнцем над головой и хрустальными бокалами шампанского в руках гостей? Однако день, который изначально предназначался только для слёз радости и счастливых улыбок, закончился слезами горя, реками крови и таким ужасом, какой мне раньше даже не мог присниться в самых страшных кошмарах!

Начиналось всё идеально. Ничего не предвещало беды! Пятница, на градуснике ровно двадцать три градуса тепла, самый приятный майский день. Вокруг распустились цветы самых невероятных оттенков, трава стояла сочная, яркая, а небо над головой было безоблачно-голубым. Яна, моя старшая сестра, сходила с ума от предсвадебного волнения, потому что всё должно было пройти идеально: от первой до последней минуты, и особенно этот чёртов трёхъярусный торт!

— Интересно, что там за торт такой был? — пробормотала Веда, не отрывая задумчивого взгляда от потрёпанной страницы и машинально облизывая пересохшие губы.

Сама роспись в загсе была назначена на одиннадцать утра. И вот сразу после неё, начал подниматься над землёй совершенно необычный и очень пугающий туман. Пах этот туман отвратительно — приторно-кислой химической дрянью, от которой на языке тут же появлялся неприятный металлический привкус, а в носу начинало щипать, но терпимо. Отец, который оттрубил несколько лет на вредном химическом производстве, авторитетно заявил, что этот запах стоит где-то между фосгеном и хлорпикрином, но странное дело: никто из гостей не кашлял, не задыхался, и даже глаза у всех оставались чистыми, без привычной резкой боли и обильного слезотечения, как это обычно бывает при отравлении подобными газами. Разумеется, Яна и мама сильно расстроились из-за этого дурацкого тумана, потому как фотограф, нанятый за немалые деньги, успел сделать всего два десятка снимков у стен загса. Да и те, когда мы мельком на них посмотрели, вышли какими-то жуткими… Мы так надеялись на солнце!

Однако делать было нечего, время поджимало, и возможности подождать, пока всё распогодится у нас не было. Мы кое-как, стараясь не обращать внимания на эту дымку, погрузились в машины и поехали в сторону отеля-ресторана, где была забронирована просторная веранда с живописным видом на ухоженный задний двор. Дорога, которая обычно занимала не больше двадцати минут, превратилась в настоящий квест: мы несколько раз чудом избежали аварии, потому как видимость упала практически до нуля, а встречные машины выскакивали из белёсой пелены, словно из ниоткуда. Даже фар было не видно! В какой-то момент пришлось и вовсе остановиться на обочине и простоять там десять минут, дожидаясь, пока проклятый туман начнёт наконец рассеиваться и можно будет продолжить путь! Именно тогда мы и обратили внимание, что мобильная связь куда-то бесследно пропала… ни одного деления на экране, ни единого гудка при попытке куда-то дозвониться. Так что, добираться до места пришлось по старинке, по памяти, без подсказок привычного навигатора. Благо к тому времени, когда мы наконец прибыли в пункт назначения, туман практически полностью развеялся под лучами тёплого майского солнца, и мы не пропустили место торжества.

Декорации на веранде оказались просто загляденье: нежные серо-фиолетовые тона, любимая цветовая гамма моей сестры, которая подбирала каждую атласную ленточку и каждый крошечный бантик с таким трепетом, с такой дотошностью, что могла бы дать фору любому профессиональному декоратору с многолетним стажем.

— И я люблю лавандовый… — снова пробормотала Веда себе под нос.

— С кем ты там разговариваешь, предательница рода квазьего? — раздался из угла гондолы сонный, но всё ещё полный обиды голос Фионы.

— Ой, прости-прости! Спи дальше, не обращай внимания.

— Тише будь…

— Да-да!

Сначала всё шло как по маслу: одна закуска сменяла другую, горячее подавали под дружный гул одобрения, шампанское лилось рекой, мартини тоже не залёживалось в графинах. Тамада, бойкий и разговорчивый мужик в пёстром