Истинная для льва. Трудности оборота - Римма Кульгильдина

она. — От магии, с которой срослись намертво? А малейшая потеря способностей вызывает у вас панику, — женщина колко глянула на меня и отвернулась. — От обязательств? — она шагнула к Выскочке и ткнула в него длинным пальцем.

Арис не шелохнулся и продолжал смотреть на неё снизу вверх.

— От любви? — Сердце развернулось к Ричи и облетела его, взъерошив ветром отросшие волосы. — Страшно чувствовать, да? Что скажешь, Арчибальд Северус? Впасть в зависимость от другого человека жутко до одури, правда? — она громко шептала ему на самое ухо, и после каждого её слова брат бледнел всё больше.

Она прекратила терзать Ричи и уставилась на принца.

— Что такое эта ваша свобода, если ради неё нужно с кровью вырвать из души часть себя? А? Ответит мне кто-нибудь? — женщина взвилась под потолок, и последняя фраза упала на нас тяжёлой могильной плитой.

Она медленно спустилась и будничным жестом поправила выбившиеся из причёски локоны.

— Вы можете и дальше играть в собственную независимость. Вот только не надо потом удивляться, если кто-то использует в свою пользу ваше желание. Ломая вековые устои, будьте готовы к тому, что всегда найдётся тот, кто захочет поработить вас. Справитесь с Фирингами, придут другие.

Она повернулась к нам спиной и медленно поплыла в сторону двери. Никто не проронил ни слова.

Сердце магии резко развернулась и стремительно подлетела к принцу.

— Магия! — закричала она ему прямо в лицо. — Магия — основа вашей жизни! А опора для магии, её основа — истинная любовь. Всё на ней стоит и всё за счёт неё двигается!

Она метнулась ко мне, и мне стало страшно. Внезапно я поняла, что она сейчас скажет, и от этого предчувствия волосы на моей голове зашевелились. Сердце магии буравила меня взглядом.

— Любящие люди идут на жертвы, не щадя живота своего! Будешь ли ты жалеть, что не поделилась каплей своей крови, когда увидишь, что твой принц истекает ею на золотистом песке арены? И всё потому, что ты испугалась и пожалела себя.

— Нет! — послышался резкий окрик Матариса.

От его возгласа Сердце отшатнулась, как от пощёчины.

— Людишки! — презрительно процедила она сквозь зубы. — Цепляетесь за собственные никчёмные жизни. Ваша жизнь — песчинка на берегу магического океана. Вы все считаете, что я пришла слишком поздно? А вы бы поверили, приди я раньше? — она снова обвела нас всех испытующим взглядом. — Молчите… А я скажу… Вы бы не поверили!

Она тихо подлетела к Арису и встала напротив него.

— Твоя Академия много лет отбивает магические атаки. Много лет источник силы просит помощи. Зовёт. Но вы не слышите… — её голос дрогнул.

Она повернула голову и посмотрела на Матариса.

— Я не буду тебе помогать.

Сказав это, она растаяла в воздухе без следа.

В комнате повисла гнетущая тишина. У меня заныло сердце, и, не выдержав боли, я легла на Матариса, крепко его обняв. Почувствовав его ладонь на своей голове, тихо заплакала.

— Кхм, — прокашлялся Минотаврус и растерянно спросил: — Это что сейчас было? Нас отчитали как щенков?

— Как глупых, неразумных щенков, — проговорил Арис и закинул ногу на ногу.

— Лилу, я не принял бы твоей жертвы. Мы найдём другой выход, — твёрдо сказал принц. — Умирать я не собираюсь. Наоборот, планирую жить долго и счастливо вместе с тобой. Лилу, — он подцепил мой подбородок и заставил поднять заплаканное лицо. Стёр ладонью слезы и, ласково улыбнувшись, спросил: — Ты мне веришь?

Не успела я ответить, как дверь с грохотом распахнулась.

В комнату невозмутимо вплыла Сердце магии. Скрестила на груди руки и вздёрнула подбородок.

— Я передумала, — гордо произнесла она.

* * *

«С чего бы вдруг такая милость?» — подумала с неприязнью и снова уткнулась в Матариса. Первый раз в жизни мне захотелось спрятаться за мужчиной. Не лезть вперёд, никому ничего не доказывать, уйти в тень. Странные это были ощущения. Непривычные. Как будто я была готова доверить собственную жизнь другому человеку.

Нет! Не просто другому человеку, а мужчине, которого выбрала сама!

Повернула голову и прижалась щекой к груди Матариса. Уютно и мерно стучало его сердце, отдаваясь во мне сладкой истомой. Просунула ему под спину руки и обняла. Распласталась на нём. Мне стало настолько хорошо, что умела бы мурлыкать — замурлыкала. Кто бы сказал ещё несколько дней назад, что стальная леди Тайной канцелярии сложит щиты и доспехи, не поверила бы. Но сейчас мне хотелось довериться принцу, слиться с ним, разделить жизнь и судьбу.

Вдруг почувствовала, как в душе шевельнулся зверь.

— А! — вскрикнула тихо и, чуть приподнявшись, схватилась рукой за грудь.

— Что случилось? — Матарис взял в ладони моё лицо и встревоженно посмотрел в глаза.

— Мне кажется… — начала говорить, но тут же замотала головой. — Нет, нет! Этого не может быть!

— Что, Лилу! Скажи! — голос принца звучал требовательно, а взгляд окутывал заботой.

— Мне показалось, что зверь… Мой зверь… Я как будто его почувствовала, — выдавила из себя, чувствуя растерянность и страшась ложных надежд.

— Что именно ты почувствовала? — неслышно подошёл Минотаврус и наклонился, стараясь поймать мой взгляд.

— Отклик, — глянула на него коротко и снова посмотрела на Матариса. — Как в детстве. У меня в детстве так же было. Как будто зверь мягкой лапой изнутри потрогал. Подал знак, что он здесь и скоро проявится.

— Он у тебя ласковый, — нежно проговорил принц и погладил мои скулы большими пальцами. — Я так хочу снова подержать его на руках. Почувствовать под пальцами шелковистый мех. Поцеловать в чёрную пуговку носика. Пощекотать за ушком.

Он говорил, а я замерла в неудобной позе, страшась пошевелиться. Потому что с каждым его словом чувствовала, как маленькая ласка внутри, недоверчиво пошевеливая кончиком хвоста, делает маленькие шаги всё ближе и ближе.

— Помнишь, как ты сидела у меня на плече, а я скармливал тебе засахаренные орешки. Ну и влетело тогда нам от твоей мамы! Помнишь? — продолжил говорить Матарис, улыбаясь и пристально вглядываясь мне в глаза.

Что он там видел, хотела бы я знать! Но я по-прежнему нависала над ним, опираясь на полусогнутые руки. Он ласково гладил мои скулы, удерживал голову, и говорил. Вспоминал наши детские вылазки, напомнил, как я впервые обернулась у него на глазах. Как испугалась, а он засунул меня за пазуху и бегом помчался к отцу, нарушая придворный этикет. Как горевал, когда я внезапно исчезла. И радовался, сам не понимая, чему, когда появлялась при дворе.

Зверь прислушивался, подёргивая ушами. Подбирался ближе, как вдруг дёрнулся и забился словно в силках.

Я испугалась и тоже рванулась то ли туда вовнутрь,